- Умоляю, не перебивайте, ваше величество! Даже если мой рассказ покажется вам невероятным.
Да уж, ее рассказ мог бы показаться невероятным.
И про шторм, и про мертвую деревню, и про старую ведьму Улейн, которая назвала ее Ундиной и наградила даром понимать языки. И про маленького Нола, которого дала слово оберегать больше жизни. И про то, что она кажется ведьма.
И про другой мир.
Рассказывая, она ужасно нервничала, стискивала руки, мечась на месте, и только когда закончила, смогла заставить себя взглянуть ему в глаза.
- Вот... Рихарт... Ваше величество... а теперь решайте. Что со мной делать.
Она поразилась с каким нечитаемым выражением король приближался к ней. Медленно, опасно, словно тигр, увидевший добычу. Подошел вплотную. Прищурился.
- Ундина.
- Да. Так меня назвала та старуха из деревни, - ей стало невмоготу от его странного завораживающего взгляда.
- Скажи мне только одно... - проговорил он спокойно, продолжая ее гипнотизировать.
И тут мир внезапно перевернулся!
Мгновение назад они стояли в центре комнаты у стола, и вот уже оказалось, что он сидит на кровати, а Соня у него на коленях с задранными юбками.
Белье с треском разорвалось и улетело куда-то на пол...
Соня пискнула от неожиданности и попыталась вырваться, поза была глупой и унизительной до крайности. Но не тут то было. Держал он ее крепко. Рука чувственно скользнула по ногам чуть сдавливая, медленно стаскивая с нее чулки и туфли. Потом снова поползла наверх, опасно подбираясь, скользя совсем уж на грани фола.
- Пусти.
..! Нет...! - задохнулась Соня.
- Скажи мне только одну вещь... - медленно повторил он, добравшись наконец до потаенного местечка. - Как ты могла сказать, что между нами ничего не было?!
И тут же обжигающий шлепок обрушился на Сонину беззащитную задницу.
- Не смей! - пискнула она, пытаясь вывернуться.
Но его рука уже нежно оглаживала и вовсю хозяйничала там, где хотела.
- Как ты могла?! - и снова звонкий шлепок, а потом горячая ласка. - Как... ответь?
А отвечать-то уже и получилось, потому что Рихарт сам развернул ее, усадив на колени, и целовал.
Целовал как безумный, а руки нежили, дарили только ласку.
- Как? - выдохнул ей губы.
- Я... не знаю... прости... - слезы навернулись на ее глаза.
Он с жадностью вглядывался в ее глаза, убирая большим пальцем сорвавшуюся слезинку. Горько нахмурился.
- Я сделал тебе больно... прости.
- Это ты меня прости! - бросилась ему на шею она, заливая его глупыми счастливыми слезами. - Я дура!!! Но я так люблю тебя...
