Меня бы он тоже не поймал, если бы я не тащил на себе друга, который пострадал в драке больше всех, а наш друг Илюха остался из солидарности."
"Участковый заглядывал к нам каждые десять минут, окидывая переполненную камеру быстрым взглядом. Я первый подал голос. Встал и, вцепившись в решетку, потребовал вызвать врача для друга. Пахе было плохо, он тихо стонал, держась за живот, по которому ему прилетело клюшкой. Он рассмеялся и через две минуты открыл камеру, выпустив нас. Алексеич хмурился, разливая крепкий чай по граненым стаканам, когда привел нас в свой крохотный кабинет.
После этого он держал нас на карандаше, постоянно приходил в школу, проверяя нашу посещаемость, справлялся об успеваемости. Пашкины родители были алкоголиками, которым был безразличен сын, у меня дела обстояли лучше, но сути не меняло. Мама работала сутками, чтобы прокормить нас со старшим братом. Илья же был белой вороной, его папа был шишкой в нашем городе, чем мы и пользовались.
Из воспоминаний меня вырвал звонок.
Я бросил сигарету в пепельницу и двинулся в коридор.
— Привет еще раз, — на лестничной клетке мялся наш дворник.
— Привет, Михалыч! Достал?
— Ага… — мужичок потоптался и стал рыться в огромных карманах своей потрёпанной телогрейки.
Я сунул руку в карман брюк, доставая бумажник, чтобы простимулировать того двигаться быстрее.
— Вот…
— Молодец! Вот тебе вознаграждение и зарплата за два месяца! — я отмусолил ему заслуженный гонорар.
— Служу России… — прохрипел он, жадно выцарапывая деньги.
Я захлопнул дверь и помчался в кабинет. Михалыч был хорошим человеком. А хороший человек — это полезный человек! Он присматривал за подъездом. Смотрел, кто отирается поблизости, наблюдал за новыми машинами на парковке. А за все эти чрезвычайно полезные услуги, получал хрустящие гербовые ассигнации.
Подъезд моего дома находится прямо напротив Универа, вернее, напротив пожарной лестницы, ведущей в библиотеку, а значит, камера над подъездом могла заснять то, что меня интересовало.
Я боялся только расстояния, крупного плана не получить, потому что мой дом находился на противоположной стороне реки. Иногда я жалел, что через центр нашего города протекает не Кама или Волга. Было бы здорово бегать по берегу настоящей реки, а теперь я был просто счастлив, что наша речка шириной в несколько десятков метров.
Я вновь и вновь просматривал запись, приблизив кадр как можно ближе. Ну, конечно, я был прав.
