То фофан ни за что вкатит, то жалкие семь копеек, что предназначены на фруктовое мороженое, отберет… Ну, Митька и подумал: в свои-то восемь лет против Васька никак не попрешь. А вот брат, которому уже двенадцать, мог бы помочь."
"И нажаловался. И Клим молча кивнул, решительной поступью направился во двор и отозвал ухмыляющегося Васька для серьезного разговора. Митяй – он наблюдал за действом, укрывшись за помойкой, – с нетерпением ждал, когда же наконец старший залепит гаду в ухмыляющуюся физиономию… Но драки не произошло.
Митяй с изумлением созерцал, как брат что-то горячо говорит и рожа врага все больше расцветает в издевательской улыбке… А потом Васек и вовсе от хохота за бока ухватился, и до Митяя донеслось:
– Что ты, мля, бормочешь? Какие еще, на хрен, мушкетеры?!
Небрежно оттолкнул брата, сплюнул, вихляющей походкой вернулся к своей компании, а разочарованный Митяй услышал:
– Е-мое, вот придурок! Такую херь заливал!..
Митя примчался домой и потребовал у старшего отчета.
Тот нимало не смутился:
– Я ему про рыцарей рассказал. И про мушкетеров. И о том, что сильные не должны цепляться к тем, кто слабее. Так что не бойся. Они тебя больше не тронут.
Ну, брательник, загнул! Совсем помешался на своих идиотских книжках! Тоже мне, помощничек! Теперь не то что не тронут, еще и потешаться вдобавок будут.
Эх, жил бы батяня с ними, вот бы кто реально помог. Он дядька классный. С пониманием. Перед пацанами уж точно не опозорит.
Но мать с отцом давно развелись, и приезжал папа совсем редко.
Мама врала, будто из-за того, что у него вечные командировки, и дурак Клим ей, кажется, верил. Но Митя, хоть и маленький, а знал прекрасно: папаня в тюряге. Обычное дело. У них во дворе у многих отцы сидели.
…А после Климовой «помощи» ему потом целый год по двору было вообще не пройти. Пока Митя не начал на самбо ходить и сам не влепил переростку Ваську так, что у того едва позвоночник в трусы не высыпался.
А старший все равно ничего не понял. Продолжал расти таким же благородным.
И мама его больше младшего любила, потому что Клим – подлиза из подлиз. То посуду по собственной инициативе берется мыть, то покорно давится в очереди за колбасой. Тетрадочки вечно чистенькие, в прозрачных обложках, сплошь с пятерками – тошнотина. И в институт пошел, куда мать сказала: в геологоразведочный, потому что там конкурс крошечный. Даже не пикнул, что самому-то мечталось о МГИМО, шпрехен зи дойч, парле ву франсэ.
