…И уже к девяносто второму году был хозяином двух кооперативов, ресторана, банка, фирмочки, завозившей в Россию компы, а также держал на рынке в Лужниках десяток вещевых палаток.
Разжился квартирой, дачей с участком в гектар, двумя машинами, мобильником, голдовой цепурой, пустоголовой красавицей-секретаршей…
А в девяносто третьем наконец решил, что подошло время вернуть долг «благородному» брату Климу. Не просто машину, конечно, купить, но озолотить капитально. Как говорится, с процентами.
Свое предложение, от которого будет невозможно отказаться, формулировал долго.
И в окончательной редакции оно звучало так: предлагаю тебе, брат, стать моим первым заместителем. И взять под свой контроль ровно половину бизнеса. А это – тяжелая работа, конечно. Но и – любые прихоти. Квартира. Тачки. За границу теперь можно ездить – и не в какую-нибудь вшивую Болгарию, а в нормальные страны типа ФРГ или Испании. И в дорогущие рестораны жрать ходить хоть три раза в день.
Прежде чем явиться в родные пенаты, Митя навел справки и выяснил: благородный брат живет, как и ожидалось, хреново.
По-прежнему занимается своими геологическими штучками, только теперь за них платят совсем копейки. Жена пашет в школе, это вообще два гроша. Да и еще, дураки, третьего ребенка родили, Максима, три годика ему сейчас. Хорошо хоть наконец парень получился, разбавил компанию из двух девчонок, но его ж кормить надо. Одевать-обувать. И желательно в коммерческий детский садик пристроить…
Поэтому деловое предложение, которое Митяй приготовил брату, будет в самый раз.
Вот в один из субботних вечеров он и заявился. Чин-чинарем, на шофере, с бутылками вискаря и пакетами дорогой жрачки…
Родной братец как дверь распахнул, так и застыл столбом. Лупится, будто привидение увидел. И вместо «здрасьте» вдруг выдал:
– Митя… Ты жив?..
Вот как! Похоронили, значит.
– Живехонький, – хмыкнул Митяй. – Войти-то можно?
– Ну, входи… – неуверенно пробормотал брат.
Прошли в кухню, неловко распаковали пакеты, расставили по столу бутылки.
Разговор не клеился. Дети визжали в своей комнате. Мамы дома не оказалось, братова жена смотрела волком, а когда Митя разлил вискарь по рюмкам – пить демонстративно не стала.
– Ты чё? – не понял он.
Она не ответила, только губы гневно поджала.
– Боишься, что ли, что на жилплощадь претендовать буду? – предположил Митяй.
– А хоть и претендуй, – отрезала она, – все равно опека согласия не даст. У нас по семь метров на человека.
