"
"Колонна из двух вездеходов медленно ползла по заснеженному льду сквозь непроглядную ночную тьму. Работы упрятанных в кожухи усиленной звукоизоляции дизельных двигателей практически не было слышно, и через приоткрытый вентиляционный клапан отчетливо доносилось похрустывание снега под громоздкими колесами низкого давления. Шестиосные вездеходы шли в полной темноте, пользуясь прожекторами инфракрасной подсветки, и водители не сводили глаз с экранов приборов ночного видения, опасаясь встретить на пути какое-либо неожиданное препятствие вроде случайного тороса или заледенелого сугроба.
Кабины вездеходов, слабо покачивающиеся на мощных пружинах подвески, создавали убаюкивающую атмосферу, но никто из членов экспедиции не испытывал желания заснуть. Военные не отрывались от ночных перископов, скупо обмениваясь по внутренней сети короткими фразами, остальные старались не показывать охватившего их напряжения. Грозные БМП и вооруженный до зубов батальон охранения остались у ГЭС, и теперь единственной защитой крохотного рейда была скрытность.
Профессор Синицын подавил желание в третий раз за пять минут спросить у Ермакова, всё ли в порядке, и заерзал на жестком, грубо сколоченном деревянном сиденье, пытаясь придать почти негнущемуся скафандру высшей биологической защиты хоть немного удобное положение. Но натянутые нервы не позволяли оценить результата, и старый учёный был вынужден признать, что изрядно боится. И неудивительно, риск, на который пошли участники экспедиции, был поистине беспрецедентным. Отправиться за двести километров от родного Центра, чуть ли не на порог логова самых кровожадных лигов, которых только видел этот многострадальный свет, да ещё и фактически без охраны, — тут немудрено испугаться.
До зубов вооруженный эскорт провел вездеходы через Углич и остался у ГЭС, теперь вся надежда была исключительно на темноту и бесшумность передвижения. Специально для этого автомобильную подвеску тщательно смазали двойной нормой солидола, дабы исключить скрип. Техотдел отрапортовал о стопроцентной готовности, но командовавший рейдом, теперь уже подполковник, Ермаков перед самым выездом остановил колонну прямо у выходных ворот Центра, снял гермошлем и минут десять лазил под вездеходами, несмотря на жестокий мороз.
Выбрался он оттуда крайне недовольным и заставил механиков заново смазывать трущиеся элементы подвески. В итоге выезд задержался на полчаса.
Потом на одних лишь габаритных огнях двигались до ГЭС, осветительный прожектор включила только головная БМП.
