Моя девочка, послушно касаясь нежными губками, оставляет в моей руке кольцо.
— И? — Грозно веду бровью.
— Хочу быть твоей женой… — говорит срывающимся шёпотом. — Только твоей. Не злись, пожалуйста… Я поставила свою подпись там…
Я веду по ее губам большим пальцем, стирая слова, и чуть проникаю в рот.
— Мне нужна послушная жена, — прихватываю ее за шею и тяну на себя, — А ты ведёшь себя плохо. Очень плохо, Маша. — Приближаю наши губы, оставляя миллиметры. — Тебя придётся воспитывать.
Ее глаза захлопываются.
— Да… — слетает на мои губы ее горячее частое дыхание.
— Наказывать…
— Я понимаю…
Чувствую пальцами ее зашкаливающий пульс. Маша нервно переступает с ладошки на ладошку и тяжело сглатывает.
Срываясь, я ненадолго припадаю к ее рту, вкручивая язык, между губ. И в тот момент, когда начинаю чувствовать робкий ответ, отстраняюсь.
— Спускайся. — Забираю пистолет и отхожу от края сцены. — Хочу посмотреть на свою послушную жену.
Глава 38. Жена
Марья
От вспышки возбуждения ощущаю себя, будто пьяной.
Мои колени мягкие, сердце колотится с оттяжкой, в голове — гул.
Осторожно переставляя ноги, спускаюсь по ступенькам.
— Ближе подойди…
Властный тон мужа запускает по телу мурашки и лёгкие электрические разряды.
В свете цветных стробоскопов, в своём чуть небрежном костюме, сидя на чёрном кожаном диване, Миша выглядит, как коронованный дьявол. Прохлада и сила. Агрессивность и нетерпение.
Голова кружится от коктейля ощущений. И я понимаю, что его влияние на меня — это что-то неочень здоровое и адекватное, но ничего не могу с собой поделать.
Да и зачем? Если нам в этом сладко и крышесносно горячо.
Я сдалась и покорилась.
— Платье сними, — отдаёт мне следующее распоряжение, а сам вальяжно скидывает пиджак и удобнее устраивается на диване, чуть съезжая вниз.
Я маньячно слежу за его пальцами, которые расстегивают верхние пуговицы рубашки, и безумно хочу в эти руки. Чтобы они трогали, сжимали, терзали… Так, как умеют только они! Ах! Голодное тело начинает гореть, платье — мешать.
Поворачиваюсь к Мише спиной и дергаю замок вниз. Глубоко дышу, чувствуя, как его тяжёлый взгляд скользит вслед за тканью вниз.
— Повернись… — раздается хриплое, — и подойди.
Это «подойди» бьет прицельным вниз моего живота. Бёдра сводит, я чувствую, что трусики намокают.
Щеки пылают от пошлости нашей игры. Я останавливаюсь между Мишиных ног и, повинуясь порыву, «стекаю» перед ним на колени.
