– Марина, кто это? – хмурится она.
– Ваш будущий зять, – во весь рот улыбается Дима и вручает ошеломленной маме букет. – Пустите?
Мама машинально сжимает розы в охапке, но отступает с дороги.
– Марина! Это шутка? – говорит она, пока мы входим и разуваемся.
– Мам, поставь чайник, я все объясню, – впихиваю ей еще и торт.
А сама достаю для Димы гостевые тапочки.
– У вас очень уютно, – осматривается он. – А где руки можно помыть?
– А-а-а, – тянет мама, хлопая ресницами.
– Точно. Простите мою бестактность, – Дима слегка кланяется ей, приложив руку к сердцу.
– Жаров Дмитрий Назарович, отец вашего будущего внука.
Мама как стояла – так и оседает на банкетку, прижимая к животу торт и цветы. Смотрит на меня округлившимися глазами.
А я только и могу, что пожать плечами. Привыкайте, мама – новый зять.
С трудом сдерживая смех, увожу Диму в ванную. Надо дать родительнице время прийти в себя.
Когда мы входим на кухню, там уже чайник кипит на плите, а розы благоухают в вазе на подоконнике. Мама суетится вокруг стола, нарезая тортик.
Но больше всего меня удивляет, что она достала праздничный сервиз. Она же его бережет как зеницу ока и даже на наше Толиком сватанье не разрешила взять!"
"– А вы, молодой человек, откуда Марину знаете? – начинает мама издалека, когда мы садимся за стол. – Где с ней познакомились? Давно встречаетесь? Насколько серьезны ваши намерения?
Это очень напоминает допрос. Но Дима на все вопросы отвечает обстоятельно и с самым умным видом.
Я смотрю в свою чашку, лишь бы не сболтнуть глупость.
Но вот мама спрашивает:
– А чем занимаетесь?
– Командую вашей дочкой.
– В смысле? – она недоуменно переводит взгляд с меня на него.
– В прямом, – улыбается Дима, – я ее высшее начальство. Выше меня нет никого, ну, разве что налоговая.
Он смеется, а у нее глаза расширяются.
– Марина! – ахает мама.
А я что? Я ничего! Я хорошая!
Расстаемся мы поздно, когда над городом уже ночь. Долго стоим на крыльце у подъезда под одиноким фонариком и целуемся.
Жадно, отчаянно и безумно. Как подростки. Не желая отпускать друг друга.
Дима прижимает меня к себе. Шепчет что-то бессвязно мне на ухо:
– Может, все-таки передумаешь? Поедешь ко мне?
– Прости, – вздыхаю, – не сегодня. Ты же видел мою маму! Ей нужно время, чтобы принять такие новости. Она очень разволновалась, не хочу оставлять ее сегодня одну.
Тут я не лукавлю. Заметила, как она морщилась за столом и постоянно руку к сердцу прикладывала, будто там колет.
