Не бесконечные звонки:
— Демид Андреевич, мы упустили контракт!
Нет, всё не то. Когда появилась она, серые будни раскрасились в яркие цвета и я словно почувствовал дуновение ветра. Влюбился, короче. Хотел мир к её ногам положить. Ради неё горы хотелось свернуть. А она смотрела всё так же. С горячим восторгом и обожанием.
Лишь потом я узнал, что всё это было игрой. У меня на столе лежали подтверждающие документы из официальных источников, подтверждающие лживость девушки. Трогать их не хотелось — они обжигали руки.
Я волосы на себе рвал, как мог так повестись. Да ладно бы просто повестись. Но мне словно душу вымотали. Как бы ни пытался забыть — не получилось.
То самое кольцо, которое я собирался вручить Владе вместе со своим внезапно вспыхнувшим чувством… Я не вернул его обратно в магазин. Нет. Нет, не выбросил. Просто оставил на обочине, отряхнув руки. Навсегда зарубив себе на носу: любовь —самое отвратительное чувство, способное сломать и искорежить душу, сделать слабым.
Никто не знает, чего мне стоило просто уйти в тот день.
Без претензий и глупых «Как ты могла». А зачем? И так все было ясно. Конечно бы она стала все отрицать и отнекиваться. Но я видел доказательства. И даже держал их в собственных руках. Я бы не поверил ей в лбом случае.
Но я нашел в себе силы просто уйти. Почти спокойно. Хотелось встряхнуть ее посильнее, сказать, что так нельзя. Что я тоже живой человек и мне тоже может быть больно. Но я сдержался. Она хотела денег? Я ей их дал. Больше, чем она заслужила. Надеюсь, это принесло ей хоть немного радости.
Когда встретил её недавно, я глазам не поверил. Она всё та же. Она такая… настоящая. И рядом совсем. И одновременно далеко.
Но кольца на пальце не было. А еще не было и тонкого браслета на запястье, подаренного мной. Серёжек также не было. И бриллиантовая слеза между ключиц тоже отсутствовала. Я помню как сейчас моменты, в которые подарил каждое из этих украшений.
Не думал, что внутри может подняться такой ураган. Всё моё естество противилось стоять с ней рядом.
И я снова молча ушёл, едва не взвыв от отчаяния, когда она торопливо занимала своё место в конференц-зале.
— Ой, смотри! Мирон! Поздороваемся? — Рита тянет меня за руку в направлении нашего общего приятеля.
Меня прошибает холодный пот, когда я поднимаю глаза. Взгляд фокусируется, и я вновь теряю дар речи.
И вновь дыхание сбивается, а я устремляюсь в её сторону, как будто меня веревкой тянут.
Пропускаю мимо ушей все слова, реально не слышу, кто что говорит.
