На высоком гладком лбу даханна выступили капельки пота, глаза лихорадочно блестели, побелевшие губы слегка подрагивали. Он нервным жестом то одергивал китель, то поправлял портупею, то касался своего лица и волос. Весь его вид говорил о чрезвычайном нервном напряжении и рассеянности, а сияние стало мутным и каким-то неровным.
– Вы решили составить мне компанию? – осторожно поинтересовалась я, присаживаясь за стол.
Рейхо шумно вздохнул, приблизился, встал за моей спиной, заставив меня замереть от страха, и вдруг, нагнувшись, коснулся губами моего обнаженного плеча.
Я вздрогнула, как от укуса, и услышала его хриплый шепот у своего виска:
– Вы необычайно хороши в этом платье, моя даханни.
Да уж, платье служанки выбрали что надо. Переливчатый муар цвета морской волны, гладкий корсаж, облегающий, будто вторая кожа, и юбка, созданная из сотни струящихся мелких складок. В разрезах на рукавах кокетливо выглядывал голубой шелк нижней рубашки, такого же цвета короткие перчатки скрывали ладони до самых запястий, украшенных легкомысленными бантиками.
Платье полностью обнажало плечи и верхнюю часть декольте, чем и воспользовался эйр Кархадан.
Его горячие ладони сжались на моей талии, губы уткнулись в то место, где плечо переходит в шею, и прерывистое дыхание, будто огонь, обжигало мою кожу.
Я сидела, не шевелясь, только руки нервно комкали краешек скатерти, пока Рейхо вдыхал мой аромат.
Из-под пальцев повалил предательский дымок. Я закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Только этого мне не хватало!
– Пожалуйста, – произнесла как можно жалостливее, – эйр дазган, я очень проголодалась…
– Рейхо, – глухо произнес он мне в шею, – называй меня Рейхо. Через пять дней мы прибудем на Кобос, там есть храм Двуликого, где мы сможем соединиться по древнему обряду…
Я резко обернулась, забыв, что он так близко, и наши губы едва не встретились.
Он застыл, не отрывая от меня безумного взгляда, а потом прошептал прямо мне в губы:
– Но я не уверен, что выдержу эти пять дней, если ты не перестанешь меня провоцировать! – и отпрянул, как от змеи.
Следующие двадцать минут мы молча ковырялись каждый в своей тарелке, нарушая тишину лишь стуком серебряных приборов. Я чувствовала на себе его взгляд, ласкающий обнаженную шею и плечи, и всеми силами старалась держать себя в руках.
