Я видела, что он практически не контролирует себя: по его телу то и дело пробегала судорога оборота, на виске бешено пульсировала жилка, а сквозь заострившиеся черты лица проглядывала кошмарная морда драха.
Нетвердо стоя на ногах, дазган поднялся с кресла и подошел ко мне.
– Вставай.
Он протянул мне руку.
Не оставалось ничего другого, как только протянуть ему свою.
Рейхо с силой сжал мои пальцы, причиняя боль. Я вскрикнула – и крошечный язычок пламени, не удержавшись, сорвался с моей ладони.
– Какая ты горячая! – ухмыльнулся дазган, сбивая искры с кителя.
– Шайенская кровь проснулась-таки. Придется мне немного изменить планы, но это даже и лучше.
Он резким движением выдернул меня из кресла и прижал к себе, поясницей вдавливая в край стола. Сильное, твердое мужское тело оказалось так близко, что я даже сквозь слой одежды почувствовала его жар. Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он запустил пальцы в мои волосы, схватил их с силой у самых корней и, с жесткой усмешкой на посеревшем лице, сломил мое сопротивление.
Узкие, сухие губы Рейхо вдруг оказались в опасной близости от меня. Его безумные глаза заслонили весь мир, и в глубине его звездообразных зрачков я прочитала свой приговор.
Рейхо Кархадан меня не отпустит. Он, скорее, убьет меня и покончит с собой, чем хотя бы допустит мысль, что я могу достаться кому-то еще.
Если я не хочу остаться до конца своих дней пленницей этого безумца, я должна попытаться спастись!
Но как спастись от него здесь, посреди океана? Куда бежать с корабля? Разве что, прыгнуть в море?
""У меня есть огонь!"" – мелькнула в голове спасительная мысль, но я тут же ее отбросила.
Я на корабле! Одно неосторожное движение – и вся эта просмоленная древесина, парусина и пенька вспыхнут, как один гигантский факел! И тогда действительно останется только одно – прыгать в воду и спасать свою жизнь.
– Виель! – то ли выдохнул, то ли простонал этот безумец, и его губы накрыли мой рот.
"
"От него пахло морем, солью, кардамоном и ромом. Сумасшедшая смесь, одновременно острая, пряная и отталкивающая. Я сжала зубы, не давая его языку проскользнуть дальше, застыла, как статуя, а в груди испуганной птицей билось сердце.
Несколько мгновений он терзал мои губы с таким остервенением, что я ощутила во рту привкус крови. Одна его ладонь сжимала мой затылок, не давая увернуться, вторая поползла вдоль корсажа и по-хозяйски легла на грудь.
