Полупрозрачный шифоновый балдахин стыдливо укрывал ложе от нескромных глаз с трех сторон, а с четвертой оставался присобранным, позволяя рассмотреть сорочку из тонкого кружева, розовеющую на белом шелковом покрывале.
В горле пересохло от волнения. Я смотрела на эту кровать, и в сердце в моей груди колотилось так, словно хотело взлететь безумной птицей. Мой огонь, обычно смирный и послушный, сейчас буквально бушевал внутри меня, и алые отблески его пламени то и дело вспыхивали, окружая меня пылающим ореолом.
Хорошо еще, что этот огонь всего лишь отображение моей ауры в физическом мире, иначе я бы уже давным-давно все здесь спалила!
– Пусть все выйдут, – мой собственный голос показался сиплым и дрожащим. – А ты, Рейла, останься.
Остальные юмати с поклоном удалились. На пороге королевской спальни каждая из моих верных охранниц поклонилась и пожелала счастливой ночи. И от каждого такого пожелания я заливалась стыдливым румянцем все больше и больше.
– Позвольте, я сниму с вас платье, – Рейла приблизилась ко мне.
Я повернулась к ней спиной, давая возможность распустить корсаж на моем свадебном платье. Оно было великолепно. Бледно-голубое, пышное, похожее на застывшую морскую пену. Мелкие голубые жемчужины усыпали его корсаж, переливаясь и поблескивая в свете магических шаров. Полупрозрачные рукава не скрывали тонкой линии рук, а низкий вырез, открывавший призывную ложбинку между грудей, был стыдливо прикрыт кружевом.
Когда платье и нижнее белье упали к моим ногам, я молча перешагнула через них.
Рейла накинула мне на плечи ночную рубашку. Та скользнула вниз, укрывая мое тело пеной нежных кружев.
– Спасибо, ты можешь идти.
– А волосы?
– Я сама…
– Счастливой ночи, Ваше Величество.
Рейла с поклоном удалилась, а я села на кровать и задумалась.
Как же быстро пролетели два месяца и сколько всего я узнала за этот срок!
После радостной встречи с Эйденом и гибели Рейхо, мы вернулись назад, в Лиссавию, но город действительно оказался смыт с лица земли, как и говорил дазган.
Многие не выжили. Кто-то погиб при наводнении, кто-то в бою с нидангами, остальным удалось спастись, укрывшись за стенами Саммельхора. Там же был император и мои родные.
Известие о гибели Эймоса заставило меня прослезиться. В тот злополучный день он командовал почетным караулом и принял первый удар на себя. Из блестящей гвардии Саммельхора не осталось в живых никого. Две сотни эрранов, охранявших порт, погибли одними из первых.
