Потому что ты думаешь, что внезапно влюбился в нее? Она позволила тебе трахнуть ее несколько раз, и теперь ты признаешься в своей безграничной любви?
Я хватаю его за шиворот и притягиваю к себе.
— Может, ты и мой лучший друг, но еще раз так о ней заговоришь, и я без колебаний тебя ударю, — говорю я ему, прежде чем отпускаю его футболку и отталкиваю его. — Это не то, что пройдет само собой. Я хочу быть с ней. Я хочу начать с ней жизнь и, черт возьми, может быть, даже однажды, если она согласится, сделать ее своей женой.
Это не просто дурацкая фаза, Остин. Когда ты это поймешь? Неужели ты думаешь, что я поставил бы на кон двадцать пять лет дружбы, если бы это ничего не значило?
Остин сжимает челюсти.
— Как ты думаешь, какую жизнь ты ей дашь? — спрашивает он, не впечатленный. — Ты ей не подходишь. Ты владеешь ночными клубами и хочешь расширяться по всей стране. Что это должно означать для Аспен? Она что, должна всю жизнь таскаться за тобой по всему миру, и смотреть, как ты воплощаешь свои мечты, а она в это время будет бездельничать? Нет, блядь.
— Честно говоря, я не знаю, но что я знаю точно, так это то, что она заслуживает права решать это сама, а не позволять тебе решать за нее. Ты ясно показал, что на самом деле тебе насрать на то, чего она хочет. Последние три недели более чем доказали это.
— Ну и что? Я должен просто смириться с тем, что вы теперь вместе?
— Ага, — усмехаюсь я. — Это именно то, что ты должен сделать. Потому что, хотя я и могу смириться с тем, что ты отстраняешься и обращаешься со мной как с дерьмом, она нет.
Ты гребаное солнце на ее небосклоне, и эти последние несколько недель ты заставил ее жить в абсолютной темноте. Ты нужен ей сейчас больше, чем когда-либо, так что смирись с этим. Проглоти свою гордость и будь рядом с ней.
Сказав то, что мне нужно было сказать, я собираюсь уйти, когда он окликает меня сзади.
— А ты?
Я останавливаюсь и оборачиваюсь, слишком чертовски уставший для этого.
— Честно говоря, мне уже плевать.
Ты можешь презирать меня за то, что я за твоей спиной был с ней, и еще два часа назад я был готов на все, чтобы заслужить твое прощение, но теперь я задаюсь вопросом, было ли это ради нее или ради тебя, — говорю я ему. — Я предал твое доверие самым ужасным образом, и последние два месяца я снова и снова причинял ей боль из-за чувства вины, которое я испытывал за свой поступок. Но ты должен был быть ее самым большим защитником.
