Двери в кабинет Блейна были закрыты, и свет не горел: это значило, что он, скорее всего, вернется из суда нескоро. Его офис с дорогой мебелью из красного дерева занимал угловое положение с окнами, панорамно растягивавшимися сразу на две стены. Рабочее место Клэрис являло собой уменьшенную копию стола Кирка, но располагалось за пределами его кабинета и обладало роскошью большого пространства для работы.
— Привет, — окликнула я Клэрис, и она, оторвав взгляд от компьютера, сразу же заулыбалась, как только увидела меня.
Клэрис было около тридцати, но она одевалась гораздо солиднее своего возраста, видимо, из-за того, что это соответствовало ее представлению образа секретаря. Ее темные волосы были затянуты в тугой пучок, и она всегда носила ортопедические туфли. Когда Клэрис улыбалась, черты ее лица смягчались, делая ее значительно моложе и беззаботнее.
— И тебе привет, — она облокотилась на спинку кресла. — Идешь к себе?
Я кивнула.
— У меня на сегодня целая стопа для суда и других фирм. Хватит на целый день.
Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что мы были одни, Клэрис подалась вперед и, усмехнувшись, проговорила заговорщическим голосом:
— Хочешь узнать последние новости?
Я придвинулась ближе.
— Еще бы.
Между нами зародилось нечто вроде взаимной шутки: сплетничать о последних достижениях Блейна среди женщин. Мы делали даже ставки относительно того, как долго продержится его очередная пассия, устроит ли она сцену или уйдет тихо, когда он завершит их отношения. Надо отдать должное, некоторые из его женщин устраивали крайне драматичные сцены.
Конечно же, Клэрис сплетничала о своем боссе не из-за недостатка к нему уважения — в конце концов, Блейн всегда относился к ней вежливо и с пониманием — просто… он был птицей не совсем нашего «полета»: слишком много снобистских черт, слишком богатый и слишком успешный.
Вчера Клэрис успела рассказать мне, что Блейн поручил ей отправить прощальный букет этого месяца, и теперь мы ждали последующего развития событий. Некоторые воспринимали новости достаточно адекватно, а некоторые… не очень.
Эта последняя девушка — ее звали Кенди — оказалась драматичной барышней, и я поспорила с Клэрис на пять баксов, что она не оставит это просто так.
— Окей, — просияла Клэрис, в таком же нетерпении поделиться сплетней, как и я, чтобы ее услышать. — Она получила вчерашние цветы и впала в бешенство. Говорят, отправилась к нему домой, ждала, когда он вернется, чтобы потом проклинать его прямо на пороге.
