Чуть погодя он постучал в мою комнату, в обычную дверь, а не во французское окно. Что ж, этот вход теперь должен был навсегда остаться закрытым.
— Хочешь поговорить?"
"Я уже улегся в постель. На нем был свитер, и, казалось, он собирался пойти прогуляться. Оливер сел на самый край моей кровати. Он выглядел неловко, наверное, я выглядел точно так же, когда он съехал из этой комнаты.
— Возможно, я женюсь этой весной.
Новость ошеломила:
— Но ты ничего не говорил об этом.
— Ну, периодически к этому все и шло уже больше двух лет.
— Думаю, это замечательно.
Любая свадьба — это всегда замечательно. Я был счастлив за них, и моя широкая улыбка была почти что искренней, хотя чуть позже я осознал, что это не сулило нам ничего хорошего.
— Ты не против?
— Не будь глупцом, — ответил я. Повисла долгая пауза. — Ну теперь-то ты заберешься в постель?
Он взглянул на меня настороженно:
— Ненадолго. Но я не собираюсь что-либо делать.
Это прозвучала как обновленная и гораздо более изысканная версия «Может быть, позже».
«Так мы все-таки вернулись в прошлое, да?» У меня возникло желание передразнить его, но я сдержался. Он лег рядом со мной поверх покрывала, сняв лишь мокасины.
— Как долго, ты думаешь, это будет продолжаться? — в вопросе послышалась сухая ирония.
— Недолго, я надеюсь.
Он поцеловал меня в губы, но это был не тот поцелуй, каким он впился в меня после Пасквино, вжав в стену у церкви Санта-Мария-дель-Анима. Я немедленно вспомнил вкус. Я никогда не понимал, как сильно я его любил и как сильно скучал, расставшись.
Еще один пункт в мой список, прежде чем я его окончательно потеряю. Я был готов выбраться из-под одеяла.
— Я не могу этого сделать, — сказал он, отшатнувшись.
— Я могу.
— Да, но я не могу, — должно быть, мой взгляд превратился в ледяные лезвия, потому что он вдруг понял, насколько я был зол в тот момент. — Я ничего не хотел бы сделать так сильно, как сорвать с тебя одежду и взять в последний раз. Но я не могу.
Я взял его лицо в свои ладони:
— Тогда тебе, может, лучше не задерживаться здесь.
Они знают о нас.
— Я это уже выяснил.
— Как?
— По тому, как твой отец говорил. Тебе повезло. Мой отец отправил бы меня в исправительное учреждение.
Я посмотрел на него. Мне хотелось еще одного поцелуя.
Я должен был, мог и захватил его.
Следующим утром наши отношения официально стали прохладными.
Еще одна маленькая вещь случилась в ту неделю. Мы сидели в гостиной после обеда, пили кофе, когда отец принес большую папку из манильской бумаги.
