После этого я потерял самообладание и запаниковал, потребовав, чтобы меня отвезли домой. Моя боль была настолько сильной, что мне дали достаточно лекарств, чтобы вырубить меня. — Что я сделал?
— Дело не в том, что ты сделал, — хихикнул он. — Дело в том, что ты сказал.
— Гибс, клянусь Христом, если ты не скажешь мне, что происходит…
— Парень, ты сказал ей, что влюблен в нее, — засмеялся он, хлопнув себя рукой по бедру. — Прямо перед тем, как ты попросил ее родить тебе детей.
Мои глаза расширились. — Нет!
Его ухмылка стала шире.
— Да!
— Господи Иисусе, Гибс, — прошипел я, повысив голос выше обычного. — Почему ты не остановил меня?
— Потому что это было блестяще. — Смеясь, он добавил: — Я думал, ты собираешься заставить ее что-то подписать, ты был так чертовски непреклонен в этом.
Я уронил голову на руки. — Что, черт возьми, со мной не так?
— Понятия не имею, — усмехнулся Гибс. — Но если бы мне пришлось ставить на это деньги, я бы сказал, что ты выражаешь свои истинные чувства.
— О чем ты говоришь? — Я в ужасе уставился на него.
— Я не хочу никаких кровоточащих младенцев.
Гибси подмигнул. — Ты мог бы одурачить меня.
— Прекрати, — проворчал я, подавляя дрожь. — Ты же знаешь, что нет.
— Ты умолял ее.
У меня отвисла челюсть. — Я этого не делал.
— Шэннон, пожалуйста, роди мне детей! — передразнил он. — Я умоляю тебя, Шэннон. Отрасти мое потомство и потрогай мой член…
— Прекрати, — взмолился я. — Пожалуйста. Не говори мне больше ничего.
— Ты сказал медсестре, что она твоя жена, — сказал он, добавив соли на мои раны.
— Ты рассказал своей матери о том, какие у нее красивые сиськи и как тебе не терпелось трахнуть…
— О Господи, — выдавил я, прерывая его, прежде чем он смог разрушить мою жизнь еще больше. — Вот почему она избегает меня, не так ли? — Потребовал я в ужасе. — Она, наверное, думает, что я, черт возьми, попытаюсь оплодотворить ее при первом же удобном случае."
"— Ну, теперь твой член работает, — предложил Гибси, полностью наслаждаясь моими мучениями. — Небольшой фрагмент информации, который ты решил ей сообщить, жеребец.
Неудивительно, что Джоуи не отвечал на мои звонки.
Если Шэннон расскажет своему брату хотя бы половину из того, что я, по-видимому, наговорил ей, он, без сомнения, будет ждать меня в Баллилаггине с вендеттой и окровавленным обрезом.
— Я в такой заднице, — прохрипел я, опуская голову.
— Не-а. — Хлопнув меня по плечу, Гибси сказал: — Девочка тоже тебя любит. Я же говорил тебе в пятницу вечером.
