Я искренне благодарю, потому что это первый человек здесь, кто пытается как-то поддержать меня. Пусть бесполезно, но все же.
Только вот поесть мне не дают.
Телефон в кармане плаща оживает, на экране отображается неизвестный номер, а мужской голос в динамике напрочь лишает аппетита.
– Павловская Ольга Викторовна?
– Да, – немного теряюсь от грубого голоса своего собеседника, – Это я.
– Кем вам приходится Степанова Людмила Сергеевна?
– Степанова Людмила? – еще больше теряюсь от его вопроса, но резко до меня доходит, о ком речь, – Она… никем.
А вы кто?
– Я звоню вам из морга, куда поступило тело Людмилы Сергеевны вчера днем, – отчитывается мужчина, – Дело в том, что мы ищем ее родственников. Но брат Людмилы в СИЗО, родителей нет в живых. Из всех последних контактов мы смогли дозвониться только до вас.
– Она мне никто, – жестоко, но мой голос, наконец, обретает уверенность.
Мила мне никто и останется никем в моей жизни. Сумасшедшей девчонкой, из-за которой Кирилл сейчас в коме.
Той, которая не просто так появилась в нашей жизни.
Как яд, который медленно, но верно отравлял всю нашу семью.
– А, может, вы все-таки кого-то знаете? – продолжает интересоваться мужчина, – Завтра нужно забрать ее тело из морга. Больше держать не сможем. У нас тут не…
– Нет, не знаю, – перебиваю его, – Извините.
Завершаю вызов, не дождавшись ответа мужчины. Хочу убрать телефон в сумочку, но он опять начинает вибрировать.
На этот раз Валя."
"– Оленька, – в динамике раздается плач, – Я только что новости увидела по телевизору… Кирилл…
Я бесконечно люблю и уважаю нашу Валечку, но сейчас ее вой действует мне на нервы.
– Все хорошо, Валь, – спешу успокоить женщину, – Кирилл жив, его прооперировали…
– А я звоню-звоню ему со вчерашнего дня, – продолжает она, – Ой, Олюшка, что теперь будет? Та дрянь мертва, да?
– Да, она умерла то ли в скорой, то ли в больнице.
– А ребенка теперь куда?
Сердце пропускает удар.
Ребенка…
Глава 44
Впервые в жизни хочется курить.
Всегда ругала Кирилла за эту ужасную привычку, а теперь сама, стоит только уловить запах табака в воздухе, иду вслед за ним.
Выхожу на улицу, заворачиваю за угол, прохожу несколько метров по больничному скверу и натыкаюсь на импровизированную курилку – небольшую, среди хвойных деревьев, но хотя бы с лавочками.
На одной их них сидит мужчина. Лет шестьдесят или семьдесят – не разобрать. Курит и так смачно затягивается, что у меня аж слюна во рту появляется.
Это все нервы. Пусть Кирилл только попробует не выжить.
