И я…
Копошусь в своих горшках днями, все время ветер в голове – будто мне не пятьдесят в марте исполняется, а двадцать пять.
Кажется, что наступает вторая молодость, когда мы какие только глупости не вытворяли. Но мне нравится мое новое состояние. Определенно нравится.
– Оля, я в вашей спальне белье поменяла, рубашки Кирилла завтра с утра в химчистку отвезу, ужин в духовке, – в привычной манере отчитывается женщина, – Я пойду? Давление опять скачет.
– Конечно-конечно, – тут же все несерьезное настроение сходит на нет, – Я рубашки сама отвезу, а вы отдыхайте.
– Разберемся с утра, – кивает Валентина, – Хорошего дня.
– И вам, – кричу ей в след, возвращаясь к своим зеленым малышам.
Надо скорее доделать все садоводческие дела, отмыться от земли и ждать мужа, чтобы с наслаждением прижаться к его сильному и горячему телу.
***
Валентина уходит к себе в небольшой домик для прислуги, который мы дополнительно построили для нее и еще одного нашего помощника – дяди Коли, садовника, ремонтника и всех на свете дел мастера.
А я почему-то ловлю себя на тревоге.
Не знаю из-за чего и откуда она взялась, но после пересадки орхидеи я нахожу себя в гостиной у большого панорамного окна.
Вечереет все еще рано, на улице постепенно становится темно, и я напряженно смотрю на ворота, словно ожидая что-то нехорошее.
Но ведь все прекрасно?
Кирилл вернется с работы сегодня раньше, потому что мы договорились проводить больше времени вместе. У дочек тоже все хорошо.
Старшая Катя недавно родила и вовсю возится с нашим пухлощеким внуком, а младшая Ульяша только переехала в собственную квартиру и наслаждается студенческой жизнью без нравоучений родителей.
Мы с Кириллом вместе, и после всех недомолвок, ссор и обид, которые были между нами, пока я переживала раннюю менопаузу, наступил, наконец, счастливый период.
Словно нам опять по двадцать, и мы прячемся по углам, чтобы целоваться до онемения губ.
«Тогда в чем дело, Оль?» – спрашиваю себя мысленно и не перестаю смотреть в окно.
Еще минут пять так гипнотизирую улицу и все же заставляю себя сдвинуться с места.
Я до сих пор вся в земле, надо просто принять горячий душ и расслабиться. Смыть с себя это дурацкое предчувствие.
Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, и замираю на месте.
Звонок домофона настолько оглушительный в тишине дома, что он заставляет меня морщиться от своего резкого звука.
Скорее подхожу к экрану с камерой и замечаю молодую девушку, переступающую с ноги на ногу.
