Казалось, она хотела поговорить, и Констанс, которая обыкновенно закрывалась от разговоров с той же легкостью, с которой люди закрывают входные двери, вспомнила, что занимается расследованием, и решила, что это послужит для нее неплохой возможностью разузнать положение дел в городе. Она одарила леди тем, что — она надеялась — выглядело как дружественная улыбка.
— Откуда вы? — поинтересовалась женщина.
— Из Нью-Йорка.
— Я не знала, что в Нью-Йорке есть Амиши[12].
Констанс уставилась на нее.
— Мы не Амиши.
— О! Прошу прощения! Я просто предположила.
.. понимаете, тот мужчина в таком строгом черном костюме и вы… в этом платье... — ее голос резко затих. — Надеюсь, я не оскорбила вас.
— Ни в малейшей степени, — Констанс изучила женщину более внимательным взглядом. Ей было около пятидесяти. Жадный взгляд говорил о скучной рутинной работе и о жажде сплетен. Пожалуй, она была тем самым человеком, кто знал обо всем, что происходит в городе. — Мы просто несколько... старомодные, — смиренно произнесла Констанс, вымучивая очередную улыбку.
— Так вы здесь в отпуске?
— Нет. Мы расследуем дело о пропавшей винной коллекции Персиваля Лейка.
Тишина.
— Значит, человек в черном костюме — частный детектив?
— В некотором роде. А я его ассистентка.
Женщина занервничала.
— Так-так, — протянула она, переложив на стол стопку бумаг и начав перетасовывать их, снова имитируя занятость.
Возможно, не следовало так быстро раскрывать причину своего прибытия в город. Констанс решила попробовать пойти иным путем?
— Вы давно работаете здесь? — спросила она.
— Уже двадцать шесть лет.
— И вам нравится?
— Это хороший городок. Дружелюбный.
— А преступления у вас здесь часто совершают?
— О, нет! Почти никогда. Последнее убийство здесь произошло в 1978 году.
— А другие преступления?
— Ничего необычного. В основном дети хулиганят. Вандализм, кража из магазинов, незаконное употребление спиртного — что-то в этом роде.
— Стало быть, это — необычно? Арестовать кого-то за то, что он просто бродит вокруг и тем самым нарушает покой?
Женщина нервным движением поправила прическу.
— Ничего не могу сказать. Простите, но мне надо работать, — и она вернулась к своим бумагам.
Констанс почувствовала огорчение. Как же это делает Пендергаст? Пожалуй, надо было уделять больше внимания его методам.
***
Было уже далеко за полдень, когда молодой офицер полиции вернулся и положил еще несколько бумаг на стол леди за стойкой регистрации.
— Мисс Грин? — обратилась женщина.
Констанс поднялась.
