Все же…
***
– Она уснула?
Колин недоверчиво уставился на сестру.
– Полагаю, что так, – ответила Пенелопа."
"Он наклонился к Дафне, вытянув шею, чтобы получше ее разглядеть.
– Я мог бы сейчас столько всего сделать. Лягушки, саранча, реки крови.
– Колин!
– Это так заманчиво.
– А также доказывает мою точку зрения, – с ухмылкой заметила Пенелопа.
– Доказывает?
– Она беременна, как я и сказала. – Увидев, что супруг не торопится с ней соглашаться, Пенелопа добавила: – Вспомни, когда еще она засыпала посреди беседы?
– Ни разу с тех пор, как… – Он запнулся.
Теперь Пенелопа ухмылялась в открытую.
– Вот именно.
– Терпеть не могу, когда ты права, – пробурчал Колин.
– Я знаю. Жаль, что я редко ошибаюсь.
Колин снова взглянул на захрапевшую Дафну.
– Думаю, нам нужно остаться с ней, – неохотно предложил он.
– Я позову ее горничную, – сказала Пенелопа.
– Думаешь, Саймон знает?
Пенелопа оглянулась через плечо, как только позвонила в колокольчик.
– Не имею представления.
Колин только покачал головой.
– Бедняга, его ждет сюрприз всей его жизни.
***
До крайности вымотанный Саймон наконец вернулся в город на целую неделю позже, чем рассчитывал. Он всегда вникал в положение дел в своих поместьях больше многих других пэров Англии, даже теперь, в возрасте без малого пятидесяти лет. Так что когда затопило несколько полей, включая то, которое давало единственный доход семье одного из арендаторов, герцог засучил рукава и принялся за работу бок о бок со своими людьми.
Фигурально выражаясь, разумеется.
Рукава, само собой, никто не засучивал, поскольку в Сассексе[5] стоял лютый холод. И хуже всего приходилось тем, кто промок. А они все, уж конечно, вымокли до нитки из-за этого наводнения и прочих напастей.
Так что он устал и все еще дрожал от холода, не зная, согреются ли когда-нибудь его пальцы до обычной температуры. Помимо того, герцог скучал по семье. Он бы попросил их приехать к нему в поместье, но дочери готовились к сезону, а Дафна выглядела слегка осунувшейся в день его отъезда.
Саймон надеялся, что она не подхватила простуду. Когда герцогиня болела, в доме страдали все.
Дафна считала себя стоиком. Саймон однажды попытался намекнуть, что истинный стоик не станет расхаживать по дому, беспрестанно повторяя «Нет, нет, я в порядке», а после падать в кресло без сил.
Вообще-то он пытался намекнуть ей дважды, но в первый раз Дафна ничего не ответила. В то время герцог решил, что супруга его просто не расслышала.
