Может быть, это ещё один из моих страшных кошмаров, где я постоянно теряю людей, которые мне дороги больше всего.
Это правдоподобное объяснение... верно?
Человек, который скатывается по снегу с холма, после того, как в него стреляли два раза, не может быть Кириллом.
Он просто не может.
Когда его огромное тело останавливается у подножия холма, моё сердце делает почти то же самое. Затем, в течение доли секунды, оно с грохотом возвращается к жизни и почти вырывается из тисков моей грудной клетки.
Это не кошмарный сон и не жестокая игра моего воображения.
Это реально происходит.
Прямо сейчас.
Прямо у меня на глазах.
Дядя Альберт поднимает винтовку, но прежде чем он успевает сделать смертельный выстрел, я прыгаю перед ним."
"Мои конечности дрожат, и единственное, что крутится у меня в голове, это: что заставляет тебя думать, что первый или второй выстрел не были смертельными?
Кирилл, вероятно, мёртв…
Нет. Я выбрасываю эту мысль из головы, снимаю маску, бросаю её и неосознанно издаю рычание.
— Уйди с дороги, Саша, — приказывает мой дядя чужим голосом. Только папа мог говорить таким авторитарным тоном, но не с нами, а с людьми, которые на него работали. Дядя Альберт никогда так не говорил.
Такое ощущение, что я смотрю на него другими глазами. Как будто он уже не тот дядя, которого я знала двадцать один год своей жизни.
Он начинает отодвигать меня в сторону, но я отталкиваюсь изо всех сил, и мне действительно удаётся заставить его споткнуться в снегу отступить на шаг назад.
— Прекрати это! — Я кричу, мой грубый голос эхом отдаётся в окружающей нас пустоте.
— Что ты имеешь в виду, говоря «прекрати это»? — Дядя Альберт делает шаг вперёд. — Он человек, стоящий за смертью нашей семьи, Саша.
Я отрицательно мотаю головой.
— Я в это не верю!
— Почему черт возьми?
— Я просто не хочу! — я тычу пальцем ему в грудь. — Я собираюсь оказать ему медицинскую помощь, и, если ты попытаешься остановить меня, я не знаю, как отреагирую. Я тебя предупреждаю.
Если ты не хочешь, чтобы один из нас сегодня умер, не останавливай меня, дядя.
Я не жду его ответа и бегу по снегу. Мои ботинки застревают, и я падаю на колени, но поднимаюсь и бросаюсь к Кириллу. Я ожидаю, что дядя Альберт попытается схватить меня за руку или прикажет мне остановиться, но ни того, ни другого не происходит.
Я бегу так быстро, как никогда в жизни, и это включает в себя тренировки, военные миссии и скоростные упражнения.
