Слушай, Анна, ты что, специально стараешься сделать мне побольнее? Если да, то у тебя отлично получается.
– Мини, поищи в аптечке пластырь. – Анна никак не отреагировала на мои слова, но все же стала обращаться с моей раной несколько бережнее. Часть шелковой детали туалета выскользнула у нее из пальцев и закрыла мне лицо.
– Ни фига себе размерчик! Прямо розовые паруса, – съязвил я.
Девчонки прыснули от смеха. Анна оторвала кусок пластыря, освободила мне глаза и стала заклеивать рану; ее лицо было совсем рядом с моим, одной рукой она прикладывала пластырь, другой прижимала его к моему лбу.
От напряжения у нее приоткрылся рот – губы пахли клубникой.
– Так, оторваться не должно, но все равно придерживай рукой, пока кровь не остановится.
Я взял у нее сослуживший столь странную службу клочок нижнего белья и прижал к рассеченной брови. В витрине было видно наше с Анной отражение: интересно, были бы у нас шансы при других обстоятельствах?
Я скосил глаза на прижатые ко лбу трусики:
– Неужели тебе их не жалко? И все ради меня?
В ответ я получил довольно ощутимый толчок в плечо – даже ранение не спасло.
Анна отошла, села на пол чуть вдалеке и стала смотреть на входные двери.
Вернулся Дейв с большим черным факелом. Заметил, что я прижимаю к голове ярко-розовые женские трусики, и даже не нашелся что сказать.
– Анна пожертвовала, – ляпнул я и засмеялся над собственной шуткой.
– Ни один телефон не работает. Электричества нет. Мобильной связи тоже. И людей нет – только мертвый старик продавец в кондитерской: наверное, у него сердце не выдержало.
– Да уж, сладкая смерть, – попытался я разрядить напряжение.
Дейв посмотрел на меня так, будто я оскорбил, как минимум, президента США: совсем как в первый день в лагере, когда я отпустил про главу страны едкую шуточку. Вообще, ничего против американского президента я не имел, так, вышло случайно.
– Ляпнул не подумав, извините, – попытался я сгладить неловкость, но как-то не очень получилось. Привычка язвить всегда и везде снова подвела меня.
Потом я вспомнил о тех людях, что гнались за нами, о пустом, бессмысленном взгляде мистера Лоусона, и улыбка сползла у меня с лица.
– Так, надо искать помощь. Где-то должны остаться люди, спасатели уже, наверное, вовсю работают. Как думаете?
Дейв отрицательно покачал головой.
– Почему, Дейв?
– А потому, что они уже давно были бы здесь. С момента атаки в метро прошел как минимум час. Посмотрите вокруг: всё разрушено, всё и везде.
