– Пусть будет по–другому.
– По–другому?
– А почему нет? Это же твоя память.
Почему нет? Да потому, что я это я. Если изменить воспоминания, что у меня останется? Зачем жить, если можно сделать вид, что ничего не было?
А разве мы не так живем? Разве не делаем вид, будто ничего не было?
– Память моя. Но я не хочу, чтобы стало по–другому. Ведь тогда меня не будет здесь.
– Где? Где тебя не будет?
Я смотрю по сторонам.
– Здесь, – отвечаю я. – В зоопарке Центрального парка.
Я сплю. Может, я умру через минуту, но во сне мне этого никак не узнать.
В комнате еще есть люди. Они спят под одеялами. Они живут, они любят.
– Смотри, на их месте могли быть мы, – говорит Анна.
– Нет, – отвечаю я.
Я больше не вижу ее, только слышу. Я вижу себя, вижу три кровати, на которых спят люди. Такое уже было однажды, но совсем недолго. Я уверен, что видел эту картинку, как уверен в самом себе. Я там.
– Осторожнее, – говорит Анна.
– Больно.
– Всем больно. Просто потерпи.
– Зачем?
Мы едем в последнем вагоне поезда метро.
Я вижу, как за нами несется огненный шар. Вот он: раскаленный, ослепляющий, черный. Я лежу на животе и ничего не могу понять. Закрываю глаза – так легче. Я знаю, что будет дальше, что я увижу, и больше не хочу это переживать. Не открывая глаз, жду. Он приближается. Живой огонь солнечного диска. Я больше не проснусь. Я иду к своим друзьям.
Женский голос. Мама? Анна? Мини? Рейчел? Фелисити? Пейдж? Нет, какая–то незнакомая женщина. Она зовет меня очень громко, очень требовательно:
– Джесс! Джесс!"
"Подходила медсестра, что–то проверяла.
То и дело надо мной склонялись врачи. За прозрачной стенкой палатки строем прошли солдаты. Садилось солнце, и в быстрых сумерках я увидел, как взметнулись вверх огромные языки пламени, одновременно грянул взрыв, от которого затряслась земля. Кричали люди, все вокруг рушилось, и снова…
На смену огню пришла темнота.
Я буду скучать по этому городу, по холоду, по людям, по покою и тишине. Дома будет невыносимо жарко – я уже и не могу вспомнить, какая она, жара – и ритм жизни будет совсем другим.
Мои друзья останутся здесь, чтобы восстанавливать старое и создавать новое, они будут со смехом и слезами строить новый мир.
– Джесс!
После…
– Джесс?
Я посмотрел на часы. В кабинете психиатра их было аж четыре штуки: так что, куда бы моя мозгокопательница ни повернулась, она обязательно натыкалась взглядом на циферблат и была в курсе, который час. Видимо, вопрос времени для нее много значил.
