Убирайтесь нахер с моего льда.
— Давай тоже убираться отсюда, — говорит Уитни с ноткой настойчивости.
Я полностью согласна. Дженсен знает, что мы здесь, но, хотя он и не выгнал нас до этого, мы только что стали свидетелями того, как его тренировка переросла в кровавую драку. Он ни за что на свете не захочет, чтобы мы тут сидели после случившегося.
Не говоря больше ни слова, мы втроем спешим по проходу. В конце трибуны нам нужно решить. Либо идти к туннелю, ведущему к раздевалкам, куда, поджав хвосты, убегают игроки.
Или попытаться выйти через двойные двери на другой стороне арены, где стоит Дженсен и тренеры.
Вместо того, чтобы рисковать навлечь на себя гнев Дженсена, мы делаем молчаливый выбор избежать дверей. Мы доходим до входа в туннель одновременно с парой игроков Иствуда.
Люк Райдер на секунду вздрагивает, когда замечает меня. Затем его глаза сужаются — эти темные, темно-синие глаза, которые я никогда не забуду, — и уголок его рта приподнимается.
— Жизель, — дразнит он.
— Король выпускного, — передразниваю я в ответ.
С тихим смешком он бросает на меня последний взгляд, прежде чем удалиться.
ГЛАВА ВТОРАЯ
РАЙДЕР
Никаких питомцев. Никогда.
Я собираюсь рискнуть и сказать, что мы не произвели лучшее первое впечатление.
Я могу ошибаться. Возможно, Чед Дженсен наслаждается кровью во время своих тренировок. Может быть, он из тех тренеров, которые жаждут ледового сражения в стиле ""Повелителя мух"", чтобы отделить мужчин от мальчиков.
Но жажда убийства в его глазах говорит мне — нет, он не такой тренер.
Выражение его лица становится беспокойным, более нетерпеливым, пока мы все пытаемся занять места. Дженсен дал нам всего пять минут, чтобы переодеться после тренировки, поэтому все в первой группе выглядят изнуренными и растрепанными, заправляя рубашки и приглаживая волосы, когда мы входим в медиакомнату.
В этом зале в два раза больше ребят, чем было на льду. Вторая тренировочная группа уже сидела здесь, просматривая запись игры с одним из помощников тренера.
Все во второй группе наблюдают за новичками с настороженным выражением лица.
Три ряда кресел вокруг огромного экрана, который служит центром зала. Не буду врать, здесь сиденья намного приятнее, чем в Иствуде. Мягкие кресла даже вращаются.
Тренер Дженсен стоит в центре комнаты, в то время как трое ассистентов с каменными лицами прислоняются к стене у двери.
— Вся дурь вышла? — холодно спрашивает он.
Никто не произносит ни слова.
