По другую сторону от меня фыркает Беккет Данн. Я бы хотел сказать, что у моих лучших друзей все происходит как у ангела и дьявола, когда один ведет себя как мудак, а другой сидит у меня на плече, излучая доброту и сострадание. Я бы хотел это сказать.
Но они оба просто придурки, которые получают огромное удовольствие от моих страданий.
— Райдер, ты согласен с этим? — Резкий взгляд Дженсена находит мой.
Я абсолютно с этим не согласен.
— Да, конечно, — лгу я. — Все в порядке.
— Колсон? — Переключается Дженсен.
Кейс бросает взгляд на капитана прошлого сезона.
Демейн быстро кивает ему.
— Если это то, чего хочет команда, — бормочет Колсон.
— Прекрасно. — Дженсен подходит к трибуне, чтобы записать что-то в блокнот.
Помоги мне, блядь, Боже.
И все же, несмотря на навязанный мне этот нежелательный титул, я не могу отрицать, что чувствую облегчение, зная, что на этот раз Дженсен не пытается от меня избавиться.
Тренер оставляет свои заметки и подходит к белой доске под мультимедийным экраном с черным фломастером в руке.
— Хорошо, теперь, когда с этим разобрались, есть еще несколько вещей, которые нам нужно обсудить до начала тренировочного лагеря. Первое: что там только что произошло с первой группой? Это не-блядь-приемлемо. Вы меня слышите?
Дженсен смотрит прямо на Джордана Трэгера и Рэнда Хоули. Затем хмурится, потому что ни один из них не выказывает ни капли раскаяния. Только раздражительность.
— Мы не деремся друг с другом в этом университете, — говорит он. — Попробуйте повторить это снова на свой страх и риск.
Он поворачивается, чтобы что-то нацарапать на доске.
Никаких драк
— Второе, и это очень важно, поэтому я надеюсь, что вы, блядь, слушаете. Я не собираюсь начинать красиво говорить ради вас, придурки. Если ваши нежные чувства не выдержат нескольких матов, тогда вам незачем играть в хоккей .
Он пишет что-то еще.
Пошли Нахер
Шейн тихо хихикает.
— Третье: примерно каждый год какому-нибудь тупице приходит в голову идиотская идея, что команде нужен питомец. Живой талисман в виде козы, свиньи или какого-нибудь другого забытого богом животного с фермы.
Я больше не потерплю подобных идей. Не предъявляйте их мне — ваша просьба будет отклонена. В прошлом произошел досадный инцидент, и ни я лично, ни сам университет больше не поставим себя в такое положение. Мы двадцать лет не заводили домашних животных и абсолютно не собираемся начинать. Это понятно?
Когда никто не отвечает, он свирепо смотрит.
— Понятно?
— Да, сэр, — говорят все.
