Я не сваливаю вину на тебя. Это все те стервятники. И, судя по источнику первоначальной статьи, похоже, что твой оппонент пытался вывести тебя из себя.
— Похоже на то.
— Что ж, я хотел связаться с тобой и сообщить, что я и франшиза полностью на твоей стороне.
Я так потрясен, что чуть не роняю телефон с балкона девятого этажа.
— Правда?
— Конечно. Ты не только скоро станешь частью семьи, но это просто обычная порядочность. Ты потерял родителя в очень юном возрасте. Это не должно превращаться в спектакль или сплетню.
Я сглатываю.
— Ох. Что ж, спасибо, сэр. Я ценю это.
— Я тоже потерял свою мать в юном возрасте. Не при таких ужасных обстоятельствах, но, тем не менее, болезненно. Если тебе что-нибудь понадобится — ты хочешь, чтобы я поговорил с прокурором в Фениксе, организовал твое присутствие на слушании без шумихи в СМИ, — просто дай мне знать. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь.
— Благодарю вас, сэр.
— И удачи тебе сегодня. Мы будем болеть за тебя здесь, в Далласе.
После того, как я заканчиваю разговор, мне неловко осознавать, что я смаргиваю слезы.
Но, Боже, облегчение, которое охватывает меня, — это почти эмоциональная разрядка. Я нащупываю свой телефон, чтобы отправить сообщение Джиджи, рассказывая ей о разговоре с Вегой. Она тоже проснулась и немедленно отвечает.
ЖИЗЕЛЬ:
Я так рада, детка.
Она все еще печатает.
ЖИЗЕЛЬ:
Может быть, теперь ты перестанешь все время ждать, когда случится что-то ужасное? Ты нужен Далласу. Они ждут тебя. Перестань сомневаться в себе.
Я:
Я постараюсь.
ЖИЗЕЛЬ:
Хорошо. Теперь сходи перекуси и постарайся не переусердствовать во время утренней раскатки. Прибереги это для игры.
Я:
Хорошо. Люблю тебя.
ЖИЗЕЛЬ:
Я тоже тебя люблю.
Я делаю все возможное, чтобы мой разум был спокойным, а тело расслабленным. После очень легкой предыгровой раскатки я направляюсь в конференц-зал отеля на пресс-конференцию.
Страх нарастает, когда я подхожу к двери. Блядь. Я не хочу этого делать. Но я не собираюсь убегать от этого. Я не трус.
В тот момент, когда я проскальзываю в дверь, тренер Дженсен отводит меня в сторону и говорит:
— На все, на что ты не хочешь отвечать, просто говори без комментариев, понятно?
Я киваю.
— Не извиняйся и не объясняй, почему не комментируещь. Без комментариев. Точка, конец предложения.
— Да, сэр.
Во главе просторного зала установлены два длинных стола с подиумом между ними. Я сажусь в кресло между Колсоном и Демейном. Тренер сидит в дальнем конце стола, перед ним тонкая папка.
