– Да вот как до той белой стены дойдёте – тогда и начнём, – спокойно ответствовал миномётчик.
«Чертовщина какая-то…» – подумал капитан, спускаясь вниз.
Но делать нечего, завод надо брать сейчас."
"Выдвинувшись на рубеж атаки, Осадчий огляделся по сторонам. Взгляд его упал на командира отделения огнеметчиков. Пожилой усатый старшина что-то втолковывал своим бойцам, указывая на окружающие развалины. Вся надежда на них! На миномет капитан откровенно не надеялся и поэтому дал бойцам команду всячески оберегать солдат с тяжелыми стальными баллонами за спиной.
Ракета!
И буквально через пару мгновений первая мина разорвалась прямо перед дзотом.
Вторая, третья…
Что он там делает? Куда стреляет?
– А молоток парень! – крякнул оказавшийся рядом командир минометчиков. – Хорошо кладёт!
– Куда он кладёт? – не понял Осадчий.
– Так он фрицу все амбразуры землёй и камнями засыпал! Как стрелять-то теперь?
И верно – откуда-то из-за дзота выскочила юркая фигура с лопатой – не иначе как обзор расчищать.
Вот тут бы по немцу и врезать!
Но мины этот раз взорвались где-то сзади…
А бойцы, стреляя на ходу, уже подбегали к дзоту – миномет перенес огонь куда-то вглубь немецких позиций.
Разумеется, дзотом вся оборона на этом участке не ограничивалась, но с таким противником бой шёл уже на равных… Его можно было увидеть – и можно было убить! Бетонной плиты над головой там ни у кого больше не имелось.
Спрыгнув в узкий проход, ведущий к двери дзота, Осадчий споткнулся о тело убитого фрица. Ещё один свешивался через порог открытой двери.
Мины легли с почти ювелирной точностью. Засыпав горячим металлом не только проход, но и немалую часть самого дзота. А учитывая то, что пулемет располагался прямо напротив открытой двери…
Да… постарался миномётчик!
Так вот куда он стрелял! Ждал, пока выбегут фрицы расчищать амбразуры. И входная дверь окажется открытой…
Сержант никому не двинул в рыло и никого не расстрелял. Вся его вина состояла в том, что, встретив среди освобождённых из плена свою знакомую, он не только поделился с ней и её товарищами продовольствием, которое было выдано на весь взвод, но ещё и проводил девушек несколько километров до шоссе, где уже шли свои войска и было намного спокойнее.
И всё бы ничего, даже продовольствие списали бы как-нибудь. Но вся беда в том, что батарея, повинуясь приказу, снялась и убыла на новые позиции.
Вильнер нашёл её только через два дня.
А самовольная отлучка на срок более трех часов считалась дезертирством.
