Рован не сомневался, что Лоркан сделает это, даже если Маэва и убьет его за это после.
- Что ты здесь делаешь, Лоркан? Разве ты еще не получил то, чего хотел?
Справедливый вопрос — и предупреждение. Мужчина сейчас находился в палатах его королевы, ближе, чем большинство ее придворных когда-либо будут допущены. Рован начал обратный отсчет в своей голове. Тридцать секунд - это достаточно щедро. После он выбросит Лоркана вон - прямо на его задницу.
- Это не конец, - выдохнул воин. - Даже и не близко к нему.
Рован приподнял брови.
- Пустые угрозы?
Но Лоркан лишь пожал плечами и вышел, покрытый рвотой Лисандры, и не оглядывался, пока не скрылся в конце коридора.
Это произошло три дня назад. Рован не видел и не ощущал его с тех пор. Лисандра, к счастью, перестала эксплуатировать свои внутренности — или чьи-то внутренности, подумал он. Оборотень заняла комнату напротив по коридору, между двумя палатами, в которых все еще спали наследный принц и Шаол.
После того, что сделали Аэлина и наследный принц, той магии, которую они использовали вместе и по отдельности, трехдневный сон был не особо удивительным явлением.
Тем не менее, это сводило Рована с ума.
Было так много вещей, которые он хотел ей сказать — хотя, возможно, он просто спросит, как, черт возьми, она могла пропустить удар в бок. Она исцелила себя, и он даже не узнал бы о ранах, если бы не дыры в областях ребер, спины и рук в черном ассасинском костюме.
Когда целительница осматривала спящую королеву, она сказала, что Аэлина исцелила себя слишком быстро, слишком неаккуратно — и срастила свою плоть вокруг нескольких стеклянных осколков в спине.
Наблюдать за тем, как целительница раздевает ее догола, а затем начинает осторожно открывать множество небольших ранок, чтобы извлечь стекло, практически довело его до крушения стен.
Аэлина все это время проспала, что было милосердием по его мнению, с учетом того, как глубоко целительница разрезала ее, чтобы добраться до стеклышек.
Ей повезло, что они не задели ничего жизненно важного, сказала лекарка.
Когда все кусочки извлекли, Рован использовал свою магию, чтобы медленно—так медленно, черт его подери—залечить раны снова. Что оставило пробелы в татуировке на ее спине.
Он заполнит их, когда она поправится. И научит большему в полевом лечении.
Если она когда-то проснется."
"Сидя на стуле подле ее кровати, Рован снял носком ботинки и осторожно потер бледное место, где задержалась боль в ноге. Эдион как раз заканчивал отчет о текущем состоянии замка.
