«Опасен», — прокричал разум — «Смертельно опасен».
Этот воин был выше остальных, его русые волосы влажными вихрями струились вокруг завораживающе красивого лица. Его глаза ... О, Господи. Его глаза. Они были сине-зеленые, но цвета не смешивались. Этот взгляд так эротично соблазнял, что Шей почувствовала напряжение, возникшее между ними. Ее соски набухли, а между бедрами запульсировала боль.
В нем было что-то дикое, что-то неукрощенное и первобытное, а обманчиво спокойное выражение лица говорило, что он сделает все, что бы не потребовал дьявол, ради удовлетворения своих желаний.
Шей и воин пристально смотрели друг на друга. Он внимательно изучал ее лицо, и в его восхитительных глазах заискрилась опаляющая страсть. Взгляд стал глубже, а цвет глаз изменился с переливающегося сине-зеленого до дымчато-бирюзового. Но за возбуждением вдруг последовала вспышка гнева.
Гнев? Он разозлился? На нее?
— Мои, — прошептала Тамара на выдохе, все еще пребывая в каком-то трансе. — Все мои.
Уверенно, не хвастаясь своей силой, воины вышли из воды и бросили ныряльщиков на берег, те все еще были без сознания.
Теперь, когда руки были свободны, воин в середине поманил Шей пальцем. Дрожа и утопая в его мужественности, она каким-то образом умудрилась отрицательно покачать головой.
«Иди к нему», — умолял ее предательский внутренний голос. Но девушка опять покачала головой, на этот раз решительнее.
Воин нахмурился и на его гладко выбритых щеках заходили желваки.
— Иди ко мне, — хрипло прошептал он, и его голос даже на расстоянии возбудил и опьянил Шей, словно изысканнейшие эротические ласки.
По ее спине пробежала сладкая дрожь, столь сильная, что Шей едва не упала на колени. А что случится, если он действительно прикоснется к ней? Что будет, если он своими сладкими розовыми губами проложит тропу из поцелуев вдоль каждого изгиба ее тела?
«Стоп, Шей» — скомандовал слабенький рациональный внутренний голос. — «Остановись».
— Иди ко мне, — повторил воин.
— Да, — ответила Тамара, направляясь к мужчинам.
Мечтательный блеск ее глаз потемнел от нетерпения. — Я должна прикоснуться к тебе. Пожалуйста, позволь мне коснуться тебя.
Часть Шей, которая признала, что эти люди опасны, также согласилась и с тем, что происходит нечто странное с ней и мамой, но, кажется, девушку это не беспокоило. Ее разум был окутан потрясающе сильным чувственным туманом, и ничто больше не имело значения.
«Борись с этим», - сказала она себе. - «Борись, чего бы это ни стоило».
