— У меня вторая положительная, — прошептал Марк, и сердце Тревора упало.
— Марк…
— Но… — Марк подошел еще ближе, выталкивая холод из маленького пространства между их телами. Снежинка приземлилась на длинные ресницы Марка, зацепившись на секунду, прежде чем упасть и исчезнуть в крошечной капельке на его покрасневшей от мороза щеке. — С помощью друзей мы нашли совпадение крови. Но не только это…, этот человек хочет пожертвовать для тебя почку.
— Я… — Тревор захлопнул свой рот на замок. Что только что сказал Марк? Он услышал слова, но их обработка была похожа на попытку протолкнуть старую, ржавую газонокосилку через сенокосное поле.
Семь лет он ждал, чтобы услышать эти слова. Семь лет надежды и оптимизма, которые постепенно угасли. Семь лет, и человек, которого он встретил всего месяц назад, совершенно случайно, нашел единственное, что могло спасти его жизнь.
— Я не знаю, сможем ли мы, — продолжил Марк. — Я готов подняться на небеса и вернуться обратно, чтобы у нас все получилось. Я бы свернул горы ради тебя, Тревор.
Но что бы не случилось или не случится с нами, больше всего я хочу знать, что ты живешь, смеешься и любишь, и с удовольствием рисуешь мир. Главное, что ты будешь жив.
Глаза Тревора защипало, и сердце радостно забилось в его наполненной эмоциями груди. Он поднес руку к щеке Марка, и Марк наклонился к нему, его глаза на мгновение закрылись, как будто он слишком долго смотрел на Тревора, боясь упустить его из вида, а затем Марк поцеловал его ладонь.
Тревор не хотел ничего, кроме как упасть в объятия Марка, поддаться своим эгоистичным желаниям, но…
— Нет гарантии, что мы будем совпадать по ткани.
— Я знаю. У них есть образец, ожидающий тебя.
— Даже если донор и я совпадаем по тканям…
— Мария.
— Что?
— Ее зовут Мария. Я представлял ее дело в суде несколько лет назад.
Тревор покачал головой и повторил.
— Даже если у нас с Марией совпадение тканей, это не значит, что мое тело примет ее почку. Организм может отвергнуть ее, и тогда я вернусь туда, где был — вероятно, даже будет еще хуже — и совсем без шансов.
— Девяносто семь процентов трансплантированных почек начинают работать через месяц.
— Итак. Ты провел исследование, — сказал Тревор, впечатленный и тронутый тем, что Марк проявил такую инициативу. — А как насчет семнадцати процентов, когда почки выходят из строя через три года? Даже если трансплантация пройдет хорошо, я все равно, во избежание отторжения, буду на препаратах всю оставшуюся жизнь.
