Правда, там все больше разгуливали местные курицы, и если уж и наблюдались поединки, то петушиные."
"Одну из мишеней лучников, самую высокую и вовсе аисты облюбовали, соорудив там себе гнездо. Там же в сторонке стоял скотный двор, амбары и сараи. Прачечная, выложенная из гладкого камня. Около нее всегда были лужи. Прачки мыльными камнями каждый день стирали наши вещи, развешивали их там же на длинных веревках. Порой туда забредали коровы и, цепляя на рога простыни да подштанники, утаскивали их в хлев. А то и вовсе жевать белье удумывали.
Я вздохнула, именно так пала смертью храбрых моя любимая ночная сорочка.
Ее нагло сжевал злобный бык Хруби. Да ладно бы куснул на один зубок, так он ее в грязь закинул и копытами изодрал.
Спасти уже не удалось, а она такая мягкая была, воздушная. Ее нянечка много лет берегла. Для меня хранила как память о маме.
А он ее изжевал и в грязь окунул!
Скотина рогатая да невоспитанная!
Я на праздник из вредности все котлеты из него съела... Отомстила хоть так.
Еще у нас была псарня и птичник.
Около восточной башни — голубятня.
А у северной — небольшой, но уютный сад. Правда, цветы там уже никто специально не садил. Они росли повсюду, нагло разрастаясь, где им только вздумается. Дорожки покрылись слоем земли и скрылись из виду, проглядываясь кое-где белыми камнями. Слуги протаптывали новые тропинки, поэтому они не петляли, а всегда быстро приводили в нужную часть сада.
Кое-где поварята весной высаживали пряные травы и овощи. Лук, чеснок, горох, бобы, щавель.
Вот так жил замок рода Матей!
У центральных ворот сегодня наблюдалось некое оживление. Во внутреннем дворике суетились воины отца. Смекнув, что если разузнаю в чём там дело, то смогу выкрутиться перед нянюшкой. С этой мыслью я понеслась вперед.
Спросит, где это я пропадала столько времени, а я ей — новости разведывала.
Она любила послушать, что в соседних ленах делалось. Заболтаю ее и не вспомнит, когда я в замок воротиться должна была.
Убрав из косички голубой цветок, чтобы не привлечь внимание братца, сжала его в руке и поспешила к столпившимся крестьянам.
Мужчины, женщины, дети... Все суетились у северной стены.
Шептались, тревожно переглядывались.
""Может казнь"" — трусливо предположила я.
Но подняв голову, не увидела ни палача, ни осужденного, ни готовой петли.
Даже старых казненных убрали. А обычно забывали, и в итоге они падали прямо на землю. И это было ужасно!
Отсутствие палача успокоило. Да что там, словно от сердца отлегло.
