Она считает, что я должна дать Руслану шанс видеться с детьми.
Но я не хочу. Его сейчас и так слишком много в нашей жизни, а воспоминания о бывшем возлюбленном до сих пор причиняют мне почти невыносимую боль.
Ночью, пока никто не видит, я пускаю слезы в подушку, потому что, если честно, никакой он не бывший, и я до сих пор люблю его."
"Руслан идет нам навстречу и подает заявление в местный суд, дабы не вынуждать ездить в Москву. Хотя, какая разница, если на заседания я все равно не хожу. Не хочу с ним встречаться.
Надо ли говорить, что дело изначально было проигрышным для меня. Начиная от того, что суд, конечно же, был на стороне отца, который жаждал общения с отпрысками, и заканчивая тем, что наш адвокат явно уступал в квалификации дорогому московскому коллеге.
В итоге Катаеву определяют дни, когда он может видеться с Диной. Это суббота и четверг. Мне же предписывают не чинить к этому препятствий.
Я знаю, что ждет меня в случае невыполнения предписаний: к дому пригонят судебных приставов, которые принудительно заставят меня позволить Руслану провести время с дочкой, а это лишний стресс, прежде всего, для ребенка, ну и вообще слишком омерзительно, чтобы мне хотелось в этом участвовать.
Новоиспеченный отец приезжает к нам каждую субботу. Каждую гребанную субботу он прилетает из Москвы на несколько часов, которые ему определили.
Я не выхожу из комнаты. Руслан общается с Диной в присутствии моей мамы. Дочь начинает привыкать к нему. Ждет. Почти каждый день спрашивает, где же папа.
К этому названию она тоже быстро адаптируется, что жутко раздражает, если честно.
Отец привозит ей подарки, разные детские сладости, подходящие по возрасту, катает на спине и помогает осваивать старенький трехколесный велосипед.
Потом привозит новый. Затем вдогонку притаскивает беговел и самокат. Последний отчего-то вызывает у ребенка неописуемый восторг.
Я же даже к окну не подхожу, когда Руслан уезжает. Знаю, что если увижу – могу сорваться. Броситься за ним и подарить прощение, которого он не заслуживает.
– Саш, я поговорить хотела, – как-то раз обращается ко мне мама.
– Да. О чем?
– Руслан ужасно выглядит, – говорит она.
– И? – недовольно кривлюсь я.
– Постоянные перелеты явно не идут на пользу его здоровью.
– Почему меня должно это волновать? – спрашиваю я.
– Не знаю, – мама потупляет взгляд.
– Я три года страдала, – зачем-то развиваю эту тему. – А сейчас и полгода не прошло. Ничего с ним не случится. Заслужил.
