Горькое дежавю бьет под дых и, задыхаясь, я выбегаю из кабинета и устремляюсь прочь.
Выскочив на улицу, усаживаю сына в коляску и как можно скорее ухожу от этого места. Чувство стыда, неловкости и презрения к себе преследует меня, пока я не останавливаюсь в парке, где практически нет вечно спешащих куда-то людей.
Я падаю на скамейку и разворачиваю к себе сына. Расставляю ноги и пододвигаю сидячую коляску, облокачиваясь на перегородку.
Кирюша улыбается мне зубастой улыбкой, и я улыбаюсь ему в ответ. Пускай сквозь слезы, но эта улыбка искренняя.
Сынок подается вперед, и его светлая шевелюра раскачивается из стороны в сторону, когда он оттягивает мои щеки, а я быстро втягиваю их в себя, и тут он заливается смехом.
Кирюша повторяет то же самое, и его смех опять разносится вокруг звонким эхом.
Я пытаюсь надышаться им, чтобы тяжесть в груди стала меньше, но почему-то легче не становится.
— Что мне теперь делать? — шепчу я с дрожью в голосе, а слезы уже ручьем текут из глаз. — Я так устала, сынок, мамочка так устала… — я кладу голову сыну на колени и отпускаю себя.
Рыдаю навзрыд, пока и на это у меня не остается сил.
А потом так и сижу, лежа головой на его коленях и позволяя ему творить с моими волосами все, что захочет.
Мой сын без ума от них, как и его отец. Когда-то…
Телефон вибрирует от входящего сообщения, и я медленно распрямляюсь, выпутывая волосы из пальцев моего малыша.
Боюсь представить, что у меня за прическа после рук маленького парикмахера. Но Кирюша хлопает в ладоши, довольный своей работой.
Я достаю из детской сумочки мобильный и разблокирую экран, чтобы посмотреть уведомление.
Неизвестный номер, но почему-то мое глупое сердце заходится в трепете еще до того, как я читаю сообщение и понимаю, кому оно принадлежит:
«Я через два дня уезжаю из города. Мы можем встретиться?»
И следом еще одно:
«Место можешь выбрать сама. Где тебе будет комфортнее».
Я запрокидываю голову и устремляю взгляд в небо, выдыхая шепотом:
— Может, уже хватит? За что ты так со мной?
Глава 5
Я не нахожу себе места, измеряя комнату нервными шагами.
То приближаюсь к телефону, то отхожу.
Снова стою над ним, прикусываю палец и нервно дергаю коленкой, раздумывая над тем, что мне ответить Багирову. И стоит ли вообще отвечать.
Я ненавижу то, как меня ломает, и какого черта я вообще о нем думаю?
Разозлившись на себя, хватаю подушку и накрываю ей телефон.
А потом бью себя по лбу и растираю его ладонью.
Хватит. Хватит забивать голову ерундой. Пусть уезжает.
