Все, что я испытываю сейчас, это оторопь и смущение от крайне неловкой ситуации, но рано или поздно мы должны были поговорить, хоть я и не собиралась делать это сегодня.
– Вы, думаю, знаете, кто я, – говорит она еле-еле слышно, даже приходится напрячь слух.
Рассматриваю ее: обычная женщина, ничем не примечательная, даже немного усталая, вряд ли у нее есть много времени, чтобы ухаживать за собой, имея на руках больного ребенка. Возможно, несколько лет назад она была более симпатичной, когда на нее обратил внимание Глеб.
У него все-таки хороший вкус на женщин. Неприятно видеть напоминание о его прошлом, но это меньшее, что должно меня сейчас беспокоить. Гораздо труднее понимать, что она опередила меня и родила ему ребенка.
И этот самый ребенок сейчас живым воплощением находится рядом.
– Да, я знаю, кто вы, – отвечаю коротко.
Мы смотрим друг на друга и молчим, пока она снова не начинает первой.
– Я не знаю точно, что сказать, – начинает Алиса. – Но я чувствую, что должна была подойти. Объясниться. Вы ведь его жена, а Вова… Я хочу, чтобы вы поняли.
Он все для меня. Когда он заболел, я буквально сошла с ума, весь мир слетел с орбиты. Я думала, что это какой-то страшный сон, мне озвучивали настолько непонятные диагнозы, что я не могла поверить, что с моим мальчиком такое происходит. Столько надежд, столько анализов, но в итоге оказалось, что болезнь передалась ему от биологического отца.
– Я слушаю, – побуждаю ее говорить, ощущая, как внутри сжимается сердце.
Невольно кладу руку на живот и тут же отдергиваю ее, чтобы не выдать себя.
"
"– Я понимаю, что не могу жаловаться. У кого-то дети умирают или становятся инвалидами. И это гораздо более стойкие люди, чем я. Я просто хочу сказать, что была готова на все и забыла обо всем: о работе, о родных, о муже. Мы чуть не развелись. Когда Толя понял, что я собираюсь обратиться к настоящему отцу ребенка, он был против. Как и мама, она хотела продать квартиру, но я сделала по-своему. Мне стыдно перед вами, Ксения, потому что мы могли решить эту ситуацию, но это растянулось бы на года, мы потратили бы много денег, мама потеряла бы жилье, а я знала, что ваш муж богат, я не думала, что как-то помешаю.
Понимаете?
– Понимаю, – отрешенно киваю головой. – Вы не думали, что помешаете, и вы не думали, что мой муж будет против оплатить лечение ребенка, о котором даже не знал.
Это сбивает с нее маску доброжелательницы. Алиса выглядит униженной, отводит взгляд, но я не получаю удовлетворение от своего выпада.
