Никаких твоих денег не хватит, Монте-Кристо, мать твою…
Последнее как сплюнул презрительно, отбросил руку и зашагал, не оборачиваясь, к машине. Она лишь успела пискнуть вслед:
— Я не…
Но он и этого не услышал. Хлопнул дверцей «Хаммера» и вдавил педаль газа.
* * *Никто не знал, кто она, и откуда она появилась. Город был взбудоражен не на шутку: наследница громадного состояния, незнакомка в маске, под которой, по слухам, скрываются уродливые шрамы, прицельно и метко наносит удар за ударом по бизнесу Никиты Елагина.
О происхождении ее шрамов люди строили самые невероятные предположения, а ее забавляли эти слухи, потому что наиболее уродливые шрамы остались на ее сердце, и тот, кто их оставил теперь должен заплатить по счетам.
Но сейчас она смотрела ему вслед и тщетно пыталась разжечь в душе тот огонь, что бушевал все эти годы. Ничего не выходило, даже не тлело ничего. Вся ее решимость испарилась, стоило увидеть на дорожке, ведущей к дому, высокого, широкоплечего мужчину.
Он шел своей обычной неторопливой походкой, как будто весь мир создан для одного Елагина, и весь мир может подождать столько, сколько ему понадобится.
А рядом шел Данька, держал его за руку и трещал, жестикулируя другой рукой. Молчаливый, несмелый Данька. И Елагин шел, склонив голову, будто прислушивался, будто ему интересно, что там рассказывает семилетний ребенок. Как тут устоять и не упасть, она ухватилась рукой за перила на крыльце и смотрела на приближающихся мужчин, взрослого и маленького.
Она была уверена, что Елагин похитил мальчика и станет шантажировать ее, она даже приготовила все бумаги для тендера, чтобы отдать ему, она не собиралась рисковать Данькой. Лишь хотела отомстить Елагиным, оставить их без гроша, разорить и пустить по миру, ведь единственное, что их интересовало — всех без исключения — это деньги. Но все ее планы отмщения и возмездия семье Елагиных рушились, как песочный домик, и она не знала теперь, были ли они вообще.
Или все сводилось к тому, чтобы еще раз увидеть Никиту, а остальное — лишь пустые помыслы, иначе почему так саднит внутри, будто он не руку ее выдернуть хотел, а сердце?
— Мама, мне Никита понравился, — сказал Данька, и она спохватилась, что слишком сильно сжимает сыну плечо. — Он мне физику объяснил. А можно он к нам еще придет?
— Он не придет, сынок, — сказала устало и обняла ребенка за плечи, — идем в дом.
