Доктора, правда, обнадёживают. Говорят, что через годик, может быть, всё наладится. Но пока, ехать к жене я не могу. Простите!
Комкор задумался, потом начал говорить мне какие-то ободряющие слова. Я сразу почувствовал, как изменилось его отношение ко мне. Если раньше я был назойливый проситель, то теперь вызывал сочувствие и искреннее желание мне помочь. Взяв со стола толстую папку, он вытащил оттуда какой-то бланк, и сказал:
— Вот, Черкасов, я выписываю на твоё имя направление на обучение в военной академии.
Как фронтовик, ты поступишь туда безо всяких экзаменов. Обучение там длится один год, за это время, надеюсь, все твои проблемы пропадут. Тем более, это Москва, красивые женщины, театры, рестораны, наконец. Глядишь, твоё либидо восстановится ещё быстрее. В Москве надо быть 25 марта. Все остальные бумаги получишь у наших кадровиков. Да, ещё, чуть не забыл – ты, майор, награждён орденом Ленина, кстати, получать его будешь тоже в Москве, в Кремлёвском дворце. Лично из рук товарища Калинина.
Так что, готовься и смотри, не опозорь нашу армию. Чтобы всё на тебе блестело, и сам, чтоб был, как огурчик. Понял! В поезде, я думаю, ты не заскучаешь, там много будет наших. К тому же, твой бывший начальник – капитан Сипович, тоже там будет. Он удостоен за прорыв «линии Маннергейма» его батальоном звания Героя Советского Союза. Тебя, кстати, тоже представляли к этому званию, но, сам понимаешь – двоих из одного батальона, не положено. Вот посмертно, это еще, куда ни шло.
Из твоих ребят трое удостоены этого звания посмертно. Ладно, майор, двигай обратно в госпиталь, нужно долечиваться. Но двадцать второго марта, в 17–00, чтобы как штык, был на Московском вокзале в Ленинграде.
Сказав это, комкор встал со стула, я тоже поднялся. Протянув направление в академию, он произнёс:
— Ну, давай, Черкасов не хандри там, всё в жизни бывает!
И от всей души меня обнял. После чего я, козырнув, вышел из кабинета комкора.
Эти дни до 22 марта пронеслись молниеносно.
Я по уши был занят разной бумажной волокитой. Среди прочих, дела моих братьев, моих соратников, моих сослуживцев. В частности, пробил направление на курсы водителей для Шерхана и в школу снайперов, для Якута. Учиться они поедут в Москву. Вернее, Шерхан в Москву, а Якут в Подмосковье. В получении этих направлений мне сильно помогли мои связи в штабах. Не зря при каждом выезде в вышестоящие штабы Бульба нагружал мои сани кучей трофеев.