"
"Ловлю себя на мысли, что мне до чертиков нравится эта картинка — женщина, ребенок, со вкусом накрытый стол и незатейливый завтрак. Мне хочется вновь поверить в счастье для себя.
Любил ли я Ольгу? Наверное, да... Но сначала я любил частичку Васи в ней. Привязался, потому что она была единственной связывающей с ним ниточкой. Поначалу мы просто гуляли и вспоминали Васю..Его любимые блюда, цвета и шутки, над какими он смеялся. А как он улыбался и ходил... Походка у него и вправду была смешная - пружинистая, будто он взлететь собирается.
Наверное, не могло быть по-другому. Задумывался ли я тогда о природе своих чувств?
Уверен ли был, что Ольга - та самая? Да ни черта. Я плыл по течению жизни и подстраивался под обстоятельства.
А сейчас я плыву против.. Борюсь с беззаконием отдельно взятого мудака, потому что испытываю боль, когда Соне больно. Тоску, если она не рядом.
Мне хочется перевернуть ради нее мир, и я его, видит бог, вращаю.
Помаленьку, как могу, но у меня получается.
— Настя, а чем ты увлекаешься? - спрашиваю я, отпивая кофе.
— Рисую. На барабанах играю. А вы? — вдруг спрашивает она.
— А я на гитаре немного, представляешь? В университете я ходил в театральный кружок.
— А сейчас вы миллиардер? И как это - иметь много денег? Вы можете купить все по щелчку пальцев? Наверное, вам скучно живется, потому что.
— Настюша, ну что ты такое говоришь? - спохватывается Соня
— Все нормально, Сонь. Так почему мне скучно, Насть?
— Все, о чем вы мечтаете, можете купить.
— Неправда. Обычно самые заветные мечты купить нельзя.
Например, уважение. Или любовь.
Преданность, верность, сострадание. Никакими деньгами нельзя заслужить это.
Если дети не уважают тебя, не любят, крайне сложно будет заставить их заботиться о тебе в старости.
— И что нужно делать, чтобы этого не произошло?
— Поддерживать их в самые трудные времена их жизни. Быть всегда рядом, даже если не понимаешь их поступков. Я вот.. не прошел экзамен. Наверное, в старости буду одиноким и никому не нужным.
— Вы не поддерживали своего ребенка? Или.
поссорились?
— Поддерживал как мог. А потом сломался, не смог идти дальше. Устал, свернул с пути.
Я - плохой образец для подражания, а вот твоя мама…
— Я знаю. И вы хороший, дядя Герман. Наверное, все могут устать. Да, мам?
— Да, дочка.
Софья быстро споласкивает посуду и надевает вишневого цвета льняное платье. На его фоне ссадина на ее лице кажется устрашающей.
Распахиваю двери и помогаю девчатам сесть в машину. К участковому очередь.
