. Кочанова, будь она неладна. Те с радостью ноги раздвигают в любом, даже чертовски неудобном помещении. Стол, машина, общественный туалет —всегда пожалуйста. А тут
Соня...
— Гер, вдруг, кто-то зайдет? - шепчет она, порывисто облизав нижнюю губу.
Красавица моя... Разрумянившаяся, нежная, открытая...
— Никто не зайдет, Сонь. Я запер дверь на всякий пожарный.
Расстегиваю ремень и спускаю брюки вместе с трусами. Боже, ну, когда я уже привыкну к ее взгляду при виде моего члена? Что там у Макса болтается, ума не приложу? Огрызок, что ли?
От этого ее взора, молчаливо выдающего восторг, обкончаться хочется.
— Герочка.. Я тебя тоже люблю.
— Правда, Сонь? Точно?"
"Блин.. Договорились же, что она не будет торопиться? Честное слово, я не требовал от Ягодки никаких признаний. И не посмел бы требовать позже. Мне достаточно самому любить. Наверное, судьба нас невидимыми нитями привязала? Почему мне так легко дались эти чувства? Я прямо раз, и. Втрескался по самые уши, как пацан.
Стягиваю с Сони юбку и трусики.
Жадно вдыхаю аромат ее возбуждения, касаюсь скользких складочек пальцами и направляю в нее член.
— Ах. Быстрее, пожалуйста.
Она как печка горит. Ерзает, подкидывая бедра навстречу моим нетерпеливым толчкам.
С чего Сонька решила, что она превратится в бегемота? Она стройная, аппетитная в нужных местах. Расстегиваю пуговки на ее форменной блузке и сминаю в ладонях груди.
Зажмуриваюсь, представляя, как они потяжелеют, налившись молоком... Моя женщина. И мой малыш... Любого за нее порву.
Поглаживаю клитор и аккуратно толкаюсь между ее влажных складок. Буквально пожираю ее эмоции - темный, как нефть, взгляд и вырывающиеся из груди стоны...
Ускоряюсь, не переставая ласкать ее подушечкой большого пальца. Сонька прикусывает губы и выгибается. Замирает, будто обездвиженная накатившим оргазмом. Кричит, всхлипывает, вцепившись в мои предплечья напряженными пальчиками. Глубоко изливаюсь в ней. Не спешу выходить. Толкаюсь, продлевая ее удовольствие.
— Герман... Господи.
.. Кажется, весь отель знает теперь, чем я тут с тобой занимаюсь.
Стыдоба-то какая, — порывисто произносит она, соскальзывая со стола и поправляя одежду.
— Пусть завидуют, — отвечаю, протягивая ей пачку влажных салфеток. — Сонь, что ты решила делать с фирмой? Ты по-прежнему ее хозяйка, а Макс вернул весь долг. Видимо, ему удалось реализовать украшения Кочановой.
— Закрою ее, и дело с концом. Я ничего не смыслю в тендерах и инвестициях, Гер. Боюсь влететь.
