Вот только беда — думать я вчера не могла.
— Андрей приехал позавчера, — мою мать ничего в ситуации не смущало. — Я тебе вчера ничего не сказала, потому что… не до того было, верно? Но я собиралась его на чай пригласить…
Ложь. Наглая ложь.
— …а сегодня утром подумала, ну что тянуть? Вдруг опять сорвётся и по своим заграницам поедет. Позвонила Елене Михайловне. Говорю: «Вы что же своего сына от нас прячете? Пусть заходит на кофе. У нас как раз Лиля гостит». Вот он и пришёл.
Мои щёки горели от стыда и неловкости.
Зато теперь всё было понятно.
— Забыл сказать… — тихо добавил Андрей, склонившись ко мне через столешницу, — искренне сожалею.
Я подняла на него взгляд:
— Извини?..
Андрей поёжился. Очевидно, не ожидал, что ему придётся разъяснять."
"— По поводу… ну… случившегося.
Я продолжала молчать, леденея от подозрений.
— Случившегося?..
— Ну… да. Сожалею по поводу вашего с Ахматовым развода.
Глава 9
— По поводу… — мне показалось, я ослышалась.
Перевела взгляд на хлопотавшую у плиты мать.
Она взирала на меня с такой невозмутимостью, будто я у неё добавки попросила.
Очевидно, придётся отложить этот разговор на попозже. Я отвернулась, чувствуя нехорошее жжение там, где неровно билось сердце, и постаралась ответить со всем спокойствием, на которое была способна:
— Андрей, я не знаю, где тут сработал эффект неисправного телефона, но мы с Германом… не разводимся.
«Пока», — шепнула мне моя внутренняя пессимистка.
И будто в ответ на мои слова стоявший на беззвучном телефон приветливо мигнул мне со столешницы экраном.
Входящее сообщение.
— О… — на лице Андрея отобразилось искреннее недоумение. Значит, его и впрямь ввели в заблуждение. Подлость, какой ещё поискать. — О-о-о, извини. Лиля, я не… не специально. Я просто…
Он беспомощно замолчал, прилагая все возможные усилия, чтобы не смотреть мне за спину, на виновницу этой безобразной ситуации.
— Андрей, ты меня извини, — ей всё же хватило совести отозваться, но тон при этом ничуть не изменился. — Я, наверное, это на эмоциях ляпнула.
Понимаешь, когда Лиля вчера приехала… ты бы её видел. На ней лица не было. Вот просто белое полотно! Я уж чего только не передумала…
— Мам…
— Что «мам»? Да у меня сердце полночи потом колотилось! Всё подходила к твоей двери и прислушивалась. Думаю, может, всё-таки скорую вызвать.
В висках начинала пульсировать кровь. Я ума не могла приложить, как моей матери удавалось усугубить и без того, казалось бы, до предела неловкую ситуацию.
