Лишь нервно постукивает ручкой по столу. По кругам под глазами и взъерошенным волосам можно понять, что отделение он вчера так и не покидал. Скорее всего, поставил два стула в углу и вздремнул несколько часов.
— В первый раз, говоришь, на бой пришел?.. Что ж, посиди-ка еще денек в изоляторе.
Не поверил, черт бы его побрал. Еще один день в заточении равносилен дикой агонии. Безнадежность накатывает на Артура, он тяжело дышит, сдерживая порыв злости, чтобы не сделать еще хуже. Пытается взять себя в руки, скрыть звериный оскал под легкой беззаботной усмешкой.
— Может, отпустите меня под расписку о невыезде? Дочь у меня маленькая, лейтенант. Одна совсем. У вас что, детей нет? Можете проверить, не вру. В детском саду осталась. Дайте хоть позвонить, а? — смотрит с надеждой, но лейтенант остается непреклонен.
— Увести.
Артур рычит от злости, но покорно следует по узкому коридору. От Рустама, похоже, помощи ждать бесполезно. Нужно придумать что-то самому.
Два дня проходит, прежде чем Волкова вновь вызывают к следователю.
Два самых ужасных дня со времен смерти жены. Неизвестность сводила с ума, холод в изоляторе пробирался под кожу, и тонкая майка, наброшенная на голое тело, совсем не дарила тепло.
В этот раз в кабинете с него снимают наручники, и Артур с удивлением смотрит на свои руки.
— Заплатите штраф за административное нарушение, — пододвигает к нему листы бумаги Белецкий. — А это — расписка о невыезде на время расследования. Вас могут вызвать для дачи показаний в любую минуту, поэтому будьте добры — не нарушайте.
Артур облегченно выдыхает, прикрывая глаза, не веря, что его наконец-то выпустят. Да ещё и так просто. Главное, чтобы поздно не было.
— Спасибо, — подписывает, даже не читая, желая как можно скорее оказаться на свободе.
— Вещи свои не забудьте, — кричит ему вслед лейтенант, бросая на стол подписанный прозрачный пластиковый пакет.
— Да, спасибо.
Водительские права, телефон, бумажник, обезьянка из «Киндера» Лизы и ключи от дома.
Это то, что было в его шкафчике, который опустошили менты во время облавы.
Внешний вид Волкова оставляет желать лучшего, но времени пересекать полгорода, чтобы переодеться, нет. Телефон, как назло, разрядился, а никто из водителей такси не останавливается. Оно и неудивительно, мало кто захочет подобрать у отделения полиции мужика с разбитым лицом, в шортах и майке в середине осени.
— Заплачу сто баксов, если подкинешь на Радужную.
