Несмотря на свой железный характер, она всё-таки не вынесла треволнений этого дня. Она всеми силами пыталась защитить своего внука, а когда поняла, что этого оказалось недостаточно, не смогла с этим смириться.
И мне было трудно представить ее в суде в роли обвиняемой. Это был бы слишком сильный удар по ее достоинству.
Она всегда была слишком надменной. Слишком спесивой, чтобы вызывать хоть какое-то чувство приязни. И теперь я была даже рада тому, что она никогда не любила меня. Потому что хорошие отношения с ней стали бы предательством моих собственных бабушки и отца, которых она своим обманом лишила всего.
Хотя это была не только ее вина. Прежде всего, в этом был виноват мой дед, Джеймс Кросби — это именно из-за его трусости и нежелания противостоять своему отцу была разрушена его собственная семья, и его ребенок рос в бедности. И ведь в какой-то степени он погубил и леди Розмари, не предупредив ее, что их брак не будет законным.
Но рассуждать об этом сейчас не было никакого смысла.
Я не испытывала к сэру Джеймсу презрения или ненависти — только сожаление о том, что всё случилось именно так.
— Разумеется, Чандлер, немедленно вызывайте врача! — сказал герцог, и они вместе с инспектором всё-таки отправились вслед за Сэмюэлем.
И я тоже выбежала из гостиной. Потому что не хотела оставаться тут с леди Розмари и бьющейся в истерике Паулой. Я лишь надеялась на то, что Нэйтена не разжалобят слёзы девушки, и он не забудет о том, с каким пренебрежением она относилась к нему до тех пор, пока наши роли не переменились.
— Он в оружейном зале, ваша светлость! — услышала я голос одного из полицейских.
Должно быть, Сэм понял, что и у парадного, и у служебного выходов находятся полицейские, и решил сбежать из дома другим путем. А окна оружейной залы как раз выходили в ту часть сада, где были довольно густые заросли кустарника, и скрыться в них было проще.
Я еще не успела подойти к дверям залы, когда услышала резкий окрик его светлости:
— Сэмюэль, не делайте глупостей!
Что еще мог сделать этот глупый мальчишка?
Я остановилась на пороге и задержала дыхание, когда увидела в руках Сэма старинный меч, что прежде лежал длинной бархатной подушке на лакированном столике из орехового дерева у окна.
Он держал его обеими руками, но даже это не помогало ему чувствовать себя уверенно. И было видно, что руки дрожали, и оружие он удерживал с трудом. Скорее он может поранить им себя, чем кого-то другого.
