По тревоге срочно были подняты в воздух два звена истребителей-перехватчиков, на предельной скорости устремившихся в ту сторону, где шел воздушный бой. И почти сразу после взлета с перехватчиками тоже почти прервалась связь, хотя с экранов радаров они не исчезали. Лишь временами командир и диспетчер успевали сказать несколько слов и не всегда слышали ответ. А тут откуда-то со стороны появилось еще одно звено посторонних самолетов, присоединилось к первому звену, и все шесть машин противника устремились навстречу английским истребителям.
Вести бой на встречных курсах при современных скоростях практически невозможно – ни один пилот не среагирует правильно и не сумеет послать ракету; но никто из противников, как показывали экраны, не маневрировал, никто не набирал высоту, чтобы атаковать сверху. Впечатление было такое, что самолеты не видят друг друга – то есть видят их приборы. И опасное сближение, грозящее лобовым столкновением, продолжалось.
Прекратилось все это внезапно. Шесть английских истребителей пролетели дальше, пропустив, будто не заметив, шесть истребителей противника в сторону аэродрома.
И только вдалеке, совершив облет территории, стали разворачиваться и ложиться на обратный курс. А сразу после того, как самолеты мирно разошлись, вдруг появилась связь, и оказалось, что это вовсе и не противник. Это возвращаются на базу те самые два звена штурмовиков, что разнесли в клочья и пыль базу талибов. Те самые штурмовики, которые были несколько минут назад сбиты неизвестными истребителями.
Более того, все, что происходило на базе, осталось для пилотов штурмовиков неведомым событием. Они как летели, так и продолжали лететь, никто их не атаковал и не сбивал. Но и диспетчер, и командир авиационного соединения, и другие диспетчеры, собравшиеся перед экраном, – все видели, что происходило. И хорошо еще, что все благополучно обошлось. Перехватчики имели возможность атаковать свои же штурмовики и были готовы к атаке. Только срабатывание системы опознавания «свой—чужой» остановило атаку.
Иначе не миновать бы большой беды, и тогда многим командирам пришлось бы попросту расстаться с погонами.
Массовый психоз – вот самая мягкая характеристика, которая была озвучена после этого непонятного события. И то, что последовало потом, тоже было массовым психозом. Командир авиасоединения срочно вызвал из госпиталя сразу трех психиатров, но они ничего не могли сказать точно. Психиатры видели нервное расстройство, но не видели его причин.