Куда еще ребенка?
Ну и, вишенкой на торте — Борис.
Темная лошадка. Верней, Конь.
Мой сумасшедший сталкер, никак не желающий понять, что я — вообще не вариант для нормального мужика.
У меня проблем, как на собаке блох.
И никто их решать не будет. Кроме меня.
Он, конечно, красиво говорит… И даже делает… Помог мне в Аргентине. Не сказать, что его помощь требовалась, я, собственно, сама справилась, но он был так хорош, изображая Индиану Джонса в реалиях тропиков, так внимателен ко мне, никто никогда не смотрел так… Одновременно грубовато, чисто по-мужски жадно и в то же время с затаенной нежностью… Не доверяя, вообще не доверяя, но желая поверить, давая мизерный процент на то, что все происходящее — правда.
Ему захотелось поддаться, захотелось пойти на поводу у него.
Той душной аргентинской ночью мне на мгновение всего захотелось почувствовать себя не ломовой лошадью, упрямо тянущей повозку с кучей всяких, уже не особо нужных вещей… Мне захотелось ощутить себя женщиной. Той самой, которую не просто хотят… Которую любят.
Не знаю, что это был за порыв.
Может, живой огонь асадо сыграл свою роль, терпкое домашее вино, близкий океан… Или его взгляд, неотрывный, жадный, ревнивый, темный. Мне захотелось его, с таким взглядом.
Просто на одну ночь.
Я знала, что утром уеду и больше никогда, никогда его не увижу.
Просто желание быть любимой.
Кто может осудить?
Кто посмеет?
Я сама взяла его за руку, сама увела в кровать. И не пожалела. Ни одной секунды не пожалела.
Лучше мужчины у меня не было.
Сильный, страстный, умелый и какой-то трогательно-внимательный, нетерпеливый и нерешительный одновременно…
Я не могу похвастаться большим опытом в этой сфере.
До Игоря было только два парня, один в выпуском классе и еще один — в командировке, боец из Саратова.
Потом Игорь…
А после него… Обжигаясь на молоке, дуют на воду, знаете ли…
Мне было невыносимо даже смотреть на мужиков. Сначала дико переживала из-за своей ошибки, глупости, слепоты, тупой влюбленности, не позволившей вовремя разглядеть чудовище.
Погружалась в работу, меняла коллег, набирая побольше дежурств. Нужны были деньги, да и забыться хотелось.
В итоге, наверно, что-то надломилось внутри, я себя не чувствовала живой. Просто ходила, разговаривала, работала… Кукла, не человек.
Живой себя, как ни парадоксально, только в Аргентине ощутила. Рядом с Борисом.
Когда утром уходила от него, то не могда взгляда оторвать. Такой он был… Беззащитный.
