Раньше все двадцатилетние девчонки казались мне детьми, глупыми пигалицами, у которых на уме одни шмотки и помадки.
— Тут несложно было догадаться. Достаточно включить логику, — ответила я. — Кроме Макса рядом с нами больше мужчин не было. Тем более, что я действительно замечала между ними переглядки.
— Я вот заметил кое-что посерьёзнее, — сказал Гор. — Застукал их.
— В смысле? — округлила глаза и покраснела я.
Неужели Зарема спала с мужчиной без свадьбы?
— Целовались, — ответил он.
— А-а, — облегченно выдохнула я.
— Целовались…
— После этого Макс и пришёл ко мне — Штирлица рассекретили. Забоялся, что по шее получит, да и смысла прятаться больше не было. Ну, собственно, по шее-то он получил… Но я позволил ему жениться на Зареме, раз так уж она ему нравится, и он даже готов записать ребенка на себя, если она сама захочет. Парень он отличный, стал мне довольно близок за это время. Осталось узнать решение Заремы.
— Ты не будешь её заставлять выходить за Макса? — опасливо уточнила я.
От Горского чего угодно можно ожидать.
Он может слишком сильно вжиться в роль строгого нового ""брата"" Заремы и заставить её заключить брак только потому, что она и Макс поцеловались. Андрей перевёл на меня внимательный взгляд. Потом взял моё лицо в ладони.
— Я больше никого ничего заставлять делать не буду, — ответил он мне. Говорил будто о Зареме, но я поняла, что речь обо мне. — Хочу, чтобы отныне всё было только по взаимности. Поэтому мы просто спросим Зарему — хочет она быть женой Макса или нет. А еще я спрошу тебя, Ясмин.
Я знаю, что до конца ты меня не простила, и это нелегко после всего, что я натворил, но может быть, мы хотя бы попробуем?
Горский вынул из кармана брюк коробочку с новым кольцом. Помнится, он мне его в наш первый брак насильно на палец натянул… Он открыл её и вынул кольцо, но надевать мне его не торопился.
— Я спрашиваю, — говорил он мне. — Я прошу тебя, Ясмин. Сделай меня самым счастливым — стань моей женой. Ты не пожалеешь, обещаю.
Я молчала, глядя на кольцо. Да, меня все еще гложут обиды…
— А если я не соглашусь, что будет? — спросила я.
— Ты меня отпустишь? Говорят же, если действительно любят, то не причинят любимому боли и отпустят.
Горский опустил глаза. Рука с кольцом тоже опала. Он смотрел в пол и думал. Шли минуты, а он всё не отвечал. Если он сейчас скажет, что не отпустит меня никогда, то я откажу. Значит, он не изменился. Он не извлёк урок. Никто не будет счастлив от принуждения. Я не смогу жить под таким давлением все время.
