- Пусть тогда приходит и садится дома.
- Я тоже предложила, она ни в какую!
- Ясно, - проговорил он, пряча довольную усмешку в глубине глаз. И собирался уже ответить, но в этот момент в коридоре показался Макашов. Алишер обронил в трубку:
- Я перезвоню позже.
И направился Макашову навстречу.
Они коротко поздоровались, и сразу повисло молчание. Заместитель Анны выглядел подавленным. Некоторое время смотрел на стеклянную дверь палаты, потом сказал:
- Я и предположить не мог, что все так серьезно.
Алишер кивнул своим мыслям, потом взглянул на него искоса и спросил:
- Павел Андреевич, что для вас воля покойного?
Тот сразу осекся, взгляд стал колючим.
А Шамаев продолжил, глядя в сторону:
- Если Илья считал нужным оставить все жене и сыну, к чему было пытаться извратить его волю? Вам бы следовало задать себе вопрос: почему возможным опекуном обозначили вас, а не родителей Анны.
- Я не имел намерения как-то навредить ребенку, - процедил тот, сжав зубы. – И я готов нести ответственность. Но я хочу оправдаться и разъяснить Анне Васильевне причину моих действий и мотивы.
- Что вы намерены разъяснить? Что вы ни при чем, а покушение на нее устроила женщина, которую она считала матерью?
- Она должна знать правду.
- О том, что вы действовали за ее спиной, чтобы устранить ее чужими руками и получить опеку над ребенком?
- Клянусь! У меня и в мыслях не было! – вскричал тот, но смешался и с силой провел ладонью по лицу и оглянулся на дверь палаты. - Я опасался, что кто-то может… С нечестными намерениями.
Шамаев покосил на него, потом мотнул головой.
- Идите. Вы же видите, вы сейчас не вовремя.
Дождался, пока Макашов уйдет, а потом перезвонил жене и сказал:
- Вы где, недалеко? Угу. Подходите сюда прямо сейчас.
***
Наверное, сейчас действительно было не время. И очень не хотелось нарушать возникшее между ними понимание, но Вадим не мог больше откладывать:
- Прости, я не должен был.
- Что, не должен был? – Анна нахмурилась.
А он сглотнул и прикрыл глаза, отворачиваясь.
В этот момент перед ним пронеслась вся жизнь, все, что в ней было за эти годы. И да, он не стал говорить ей, что эти годы не жил, а существовал. Слишком банально. Да и кого винить в своих ошибках? Только себя.
- Я не должен был говорить этого тогда.
Женщина стала отстраняться.
- Нет! Аня, прошу тебя, - заговорил он жарко. – Выслушай меня один раз.
Она секунду молчала, потом сказала:
- Хорошо.
- Проблемы, - начал он, видя, как в ее глазах отражается холод.
