Я не собираюсь ему открывать, потому что его тон не обещает мне ничего хорошего.
Соскакиваю с места, когда слышу, как в двери поворачивается замок. Я совсем забыла, что у отца есть запасные ключи от всех комнат. Он никогда ими не пользовался.
Отскакиваю от двери, обнимая себя руками. Отец влетает в мою спальню и закрывает дверь. Отступаю, распахивая в ужасе глаза. У отца в руках ремень.
Глава 6
Алина
Он хлещет меня ремнём, куда попадёт, потому что я сопротивляюсь и уворачиваюсь. Больно. Ремень словно жалит хлёсткими, раскалёнными ударами.
Но я молчу, до боли закусывая щеки изнутри.
— Опозорила меня, дрянь такая! — кричит мне отец, глотая воздух. Распаляясь еще больше. Попадая ремнем по плечу, спине, руке. Меня трясет от боли, но я молчу, зажмуриваясь. Надо бы попросить его остановиться, попросить меня простить, но в горле стоит ком, не могу вымолвить и слова. — Что молчишь?! Что ты вытворила?! Вырядилась, как шлюха!
Папа никогда не трогал меня и пальцем, даже голос не повышал.
Мне всегда хватало его строгого взгляда. Но я никогда и не делала ничего ему наперекор. Я не хочу плакать, на очередном ударе слезы сами по себе брызжут из глаз, заливая щеки. Отец останавливается, отшвыривая ремень на пол, а меня начинает трясти. Кожа горит и пульсирует, но я дрожу, словно в комнате резко похолодало, ничего не видя от слез. Отец садится на мою кровать, упираясь локтями в колени и закрывая лицо руками, тяжело дышит. Утираю слезы, хочу остановиться, но не могу, истерика накатывает, мне хочется кричать, и я рыдаю в голос.
— Скажи спасибо, что Эмин не отказался от тебя. Любой другой бы побрезговал такой женщиной.
Эмин, оказывается, святой, а я дрянь. Они все делают во благо, а я только позорю. Так откажитесь от меня, выкиньте из своей жизни.
Отец глубоко вздыхает, потирая лицо.
— До чего ты довела меня, дочь? — спрашивает, поднимая на меня голову. Бледный, дышит прерывисто, словно ему плохо.
— Я… — пытаюсь ответить, но не могу, из горла вырываются только рыдания.
— Что-то мне нехорошо… — выдыхает отец. Пытается встать с кровати, но садится назад, немного заваливаясь набок!
— Мама! — воплю во все горло. — Мама!
Отец хватается за сердце и глотает воздух, бледнеет еще больше.
— Пап, — подлетаю к нему, не зная, что делать. У него и раньше поднималось давление, но так плохо не было никогда.
Мама влетает в комнату, сначала кидает взгляд на меня, а потом на отца.
— Аслан?! — подлетает к отцу.
