Но после увиденного никаких человеческих чувств и сострадания к Динаре у меня не осталось. Они просто испарились. В моей голове до сих пор не укладывается, как можно так поступить с любым человеком, не говоря уже про отца своего ребёнка. А главное – для чего? Чтобы наказать бывшего мужа, посадив его за решётку? Ради чего?
Только ни одного подходящего варианта ответа на свой вопрос я найти не могу.
– Яся, – вырывает меня из глубокой задумчивости Алан.
Пока он решал оставшиеся вопросы с полицейскими, я не могла отбиться от своих мыслей, и до сих пор нахожусь в шоке от поступка Динары.
– Всё закончилось?
– Да, почти. Осталась пара формальностей, чтобы им не пришлось приезжать повторно для снятия показаний.
– Ясно.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это увидеть и услышать, – извиняется Алан.
Только просить прощения не за что. И теперь я понимаю, в каком кошмаре он до этого жил.
Я не знаю, что ему ответить. Никакие слова не выразят того, что творится в моей душе.
– Что с ней будет? Её накажут?
Мне бы очень хотелось, чтобы Динара сама надела ту «шкуру», которую приготовила для своего бывшего мужа.
– Надеюсь. По крайней мере, это послужило бы хорошим уроком, – произносит Алан, но в его интонации совсем не слышится уверенности.
– Зачем она это сделала?
– Зачем? Чтобы сделать меня снова зависимым. Меня вытаскивают из тюрьмы на определённых условиях. Только разницы между этими условиями и обычной тюрьмой будут совсем незначительными. А может, просто не хотела, чтобы я был счастлив, – усмехается Алан с грустной улыбкой.
– Рус сегодня на завтраком обмолвился, что я собираюсь жениться. Преданная бывшей хозяйке Надежда поделилась с ней новостью, и, скорее всего, это и послужило толчком. Как видишь, Динара не заставила себя ждать.
– Это ужасно. – Других слов я просто не нахожу. – Бедный Руслан, – вспоминаю о мальчике. – Ты же не собираешься его наказывать? – спрашиваю обеспокоенно.
Мне нравится сын Алана. Рус бывает немного грубоват, как и все подростки в этом возрасте, но его отношение к Насте совсем другое, и вот оно как раз говорит о многом.
За всё это время, что мы их оставили одних, я даже не волновалась за детей, полностью уверенная, что рядом с Русланом моей дочери ничего не грозит.
– За что? – удивляется Алан, и я с облегчением выдыхаю. – За то, что он сказал правду? Нет. Это мне нужно было сразу рассчитать Надежду, а не оставлять её в своём доме. – Алан разочарованно качает головой, и я вижу, как он корит себя за допущенную ошибку.
