Люба вернулась домой, не раздеваясь, легла на кровать и закрыла глаза. Заглянула мама:
– Любаша, доченька, что с тобой?
– Заболела, – просипела Люба, – мне надо поспать.
Она и вправду уснула и спала долго, до самого утра.
Слышала, как хлопнула входная дверь, значит, родители ушли на работу. Какое счастье, что она одна и что ничего не надо объяснять, а можно просто спать, спать или молча лежать с закрытыми глазами и думать о том, как она несчастна. Потому что все мужчины предатели. Даже ее замечательный Гриша.
И еще – что больше никогда, ни за что и никому! Да-да, никогда, ни за что и никому она не поверит.
Потому что если уж Гриша…
Но еще надо выжить. И не умереть от тоски.
Выжила. С Гришей она больше не виделась. Он приходил, оставлял под дверью цветы, писал письма, длинные и короткие, каялся, умолял простить его, писал, что она непременно приедет к нему, непременно, иначе ему не жить. Да, она приедет, и они поженятся! Потому что другой жены он не представляет. Потому что верней и надежней ее нет и не будет.
Потому что он любит ее и будет любить. Решение об отъезде было принято задолго до их встречи, и вообще он ни при чем, решение принимали родители.
И остаться в Москве он не может, его не оставят. Он уже говорил с Таней и Леней. «Там, дома, сейчас настоящий дурдом, то, что ты видела, – цветочки, а вот сейчас пошли ягодки! И, как назло, все и сразу: одна из двойняшек, Верка, попала в больницу, а следом за ней дедуля. Все разрываются, особенно Таня, и я не могу – понимаешь, не могу – сейчас их бросить, оставить без помощи».
В общем, они собираются, совсем мало времени. Багаж, прививки, прощания с друзьями, куча бумаг – «ты даже не можешь представить!» Леня закопался в бумагах и в книгах, но ничего другого никто от него и не ожидал. Короче, все на Грише и Тане. А дальше были слова о любви. Так много слов, что Любе было смешно… Много слов и много обещаний: писать, звонить, вернуться за ней.
Ничему Люба не верила.
В день перед отъездом он стоял под ее окнами и кричал, что любит ее.
К окну Люба не подошла.
А весь следующий день просидела как раз у окна – они жили недалеко от Шереметьево – провожая глазами пролетающие самолеты. И ей казалось, что вот он, его самолет. Или нет, не его?
Люба оказалась человеком сильным, железным. Собрала силы в кулак, выпрямила спину, вздернула голову и… Через восемь месяцев вышла замуж за Илью. А что, хорошая партия! Ей повезло. Так считали все, в том числе мама с папой.
