Ну да, ее любимая фраза – «Кто не знает любовь без предательства, тот не знает почти ничего».
Но разве это могло утешить?"
"А спустя года три, совершенно случайно – Москва, как известно, город маленький, – в какой-то компании, куда ее притащила Веруня, в окружении почти незнакомых людей – в тот день как-то все выглядело случайным, – услышала разговор: «Кирилл, красный “Харлей”, ха-ха, ну да, слышали, слышали!»
В голове помутнело. О покойнике в таком тоне не говорят. Значит, он жив? В желудке похолодело. Подойти к громким девицам Катя не решилась, боялась, что грохнется в обморок.
Шепнула Верке, та согласилась. Подвалила к этим девицам и уточнила:
– Кирилл Иванов? Тот, что врач? На красном «Харлее»? А разве он не того? Ну в смысле, живой?
Девицы с удивлением уставились на незнакомую девушку:
– Кирка-то? Какой «того», ты рехнулась? Жив-здоров и рассекает по всей Европе! В порядке наш Кирка. А может, ты о другом?
Верка обрисовала «своего» Иванова – врач, спортсмен, музыкант, играет в металлической группе.
Русые волосы, серые, с прищуром глаза. Жена, с которой он вроде развелся.
Кажется, все сходится?
– Жена? – рассмеялись девицы. – Какая жена, окстись! Сроду он не был женат, никому в загс утащить Кирку не довелось! А баб – да, по всей России! В каждом городе и в каждом селе. Никого не пропускает, о чем ты! Но наш Кирка не врач, какой Кирка врач? Пару месяцев работал фельдшером на «Скорой», ящик таскал. А потом ушел, надоело. Говорит, что он вольная птица и служить ему не пристало. А что, все правильно.
Папашка-то у него в Думе заседает. Не знала? А откуда у него такой крутой «Харлей»? Сам заработал? Сейчас вроде пересел на «Ямаху». Ир, ты не знаешь? – Рассказчица обратилась к соседке.
«Харлей», «Ямаха» – какая разница? Врал. Все время врал. Врач, пашет, чтобы прокормить семью. Делает сложные операции, торакальная хирургия. Скандальная, поддающая и неуправляемая жена, несчастье его жизни.
Господи, как она на это попалась? Но главное, что и в голову не пришло хоть что-то проверить! А ведь могла.
А зачем – ей хотелось ему верить.
Похоронила, ага. Свечки ставила за упокой души. Не верила, что он так запросто и легко мог ее бросить.
Дура, дура! Но самое главное – с того дня боль ушла, как не было. И ситуация, которую она считала все это время трагической, за полчаса стала комической. Классика жанра – поспал с симпатичной влюбленной дурочкой и послал. Прошла любовь, завяли помидоры.
Самое обидное было то, что она так долго страдала.
