Автор
— Сколько ему? — Денис пристально рассматривает моего сына. Малыш как две капли воды похож на него. — А ты хорошо выглядишь как для покойника, — с презрением смотрю на мужчину, заставившего меня пройти все круги ада. — Сколько ребенку? — от его ярости воздух накаляется. — Два года, — отвечаю, не скрывая злорадства. Наслаждаюсь промелькнувшим отчаянием во взгляде. Сроки не совпадают. Он никогда не узнает о сыне....
— Никогда, Вик, — слова звучат как приговор.
Приговор для нас двоих.
Денис въезжает на территорию элитного жилого комплекса, паркует машину у одного из высотных домов.
— Без глупостей. Просто поговорим, — жесткий, властный голос, вызывает табун мурашек по всему телу.
— Ты же не отпустишь, — вздыхаю. — Не долго. У меня дети!
— А про кобеля своего не переживаешь? — выгибает дугой бровь.
— Не твое дело!
Карим избит из-за меня. Но у меня в душе такой хаос, что я едва сейчас могу об этом думать.
Потом придет сожаление.
Он выходит из машины, открывает дверь с моей стороны. Быстро оглядываюсь по сторонам. Ищу способы улизнуть. Только его реакция молниеносная. Хватает меня за руку, держит крепко.
— Вик, реально, ты ж не устроишь истерику посреди двора, — усмехается.
Улыбка у него другая. Жестокая, твердая, хищная.
— Пошел, ты… — бью его локтем в бок.
Денис ведет меня к подъезду. Вызывает лифт.
Пол под ногами превращается в зыбучую трясину. Мне страшно.
Створки лифта открываются. Заводит меня внутрь, нажимает на двадцать первый этаж.
Наши взгляды встречаются в зеркале. Его непроницаемый и мой загнанный. Кислорода нет, только его запах, другой, чужой, все же такой родной, ударяющий в голову подобно сильнейшему дурману. Цепенею. Как загипнотизированная смотрю, как его радужка меняется, искрится, как калейдоскоп, затягивает внутрь.
Он наклоняется и шумно втягивает воздух около моего уха.
Резко разворачивает к себе и впивается в мои губы.
Властно крадет поцелуй. Прижимает к себе до хруста костей. Пьет мое дыхание, его твердые, жадные губы сминают мои.
Никогда прежде. Ни разу. Он так меня не целовал.
Это Денис, и не он вовсе.
Это поцелуй зверя, завоевателя, победителя.
Тело — раскаленная сталь.
Не могу противостоять. А должна! Обязана!
Его руки бесстыдно блуждают по моему телу, пробуждают то, что я похоронила вместе с ним. И нечто новое, некий ураган, с которым я не была знакома.
— Я так соскучился, — его слова льются ко мне в рот, попадают внутрь и окутывают окровавленное сердце теплым покрывалом. Они уносят боль, даруют забвение.
Дверь лифта открываются. Нас обдает холодным воздухом.
Пробуждение. Морок спадает.
— Не смей! — кусаю его за губу.
