Пока возилась с чайником, не заметила, как он на балкон вышел: пепельница, остатки кофе, тест-полоска…
— Дина, все нормально? — напряженно произнес, ткнув пальцем в окурки.
— Извини, — сухо проговорила, — у меня тут не прибрано.
Я пыталась все разом убрать, в итоге пепельница упала, а пепел вместе с измятыми фильтрами разлетелся по кафелю, и все это безобразие накрыло тест на беременность. Положительный. Я не выдержала и сползла по стене, глотая слезы. Зачем я вообще в Москву приехала?! Может, ну ее, столицу эту? Обратно в Сочи к маме и папе? Пять лет сплошной борьбы!
— Что случилось? — Женя сгреб меня в охапку и опустился на стул, качая как маленькую.
— Ты же видел! — воскликнула я. Его спокойствие не умиротворяло, только раздражало.
— Кто он? — тон обычный, но руки, поглаживавшие спину, одеревенели."
"— Это неважно. — Да, потому что Барсова больше никогда не будет в моей жизни. — Этот мужчина из прошлого. Между нами давно все кончено. Он даже не живет больше в России, — успокоившись, пожала плечами я.
— В общем, это только моя проблема.
— И что ты будешь делать с этой «проблемой»?
— Решать, — вздернула подбородок. Мне не нужно ни сочувствие, ни жалость, ни тем более осуждение. Именно поэтому только с Настей поделилась: она понимала меня. А раздавать правильные советы легко, когда ты мужчина, взрослый и состоявшийся, с престижной профессией и достойным заработком.
— Я отведу тебя к хорошему акушер-гинекологу. Я хоть и стоматолог, но знакомых медиков много.
— Спасибо… — растерялась я.
— Настя обещала помочь…
— Это подруга? — уточнил так, словно была приставка «сомнительная». Они пару раз виделись и, кажется, приязни знакомство не вызывало.
— Да, — только кивнула я.
— Тебе нужно поговорить с грамотным врачом. Я возьму это на себя.
— Не понимаю, почему ты возишься со мной? — Я продолжала сидеть у него на руках и в моей маленькой, скромной, но милой кухне Евгений Савин смотрелся дисгармонично. В строгом пальто и деловом костюме под ним, умные каре-зеленые глаза, ровный нос, тонкие губы.
Завидный и свободный холостяк в хрущевке за МКАДом. Более нелепо выглядел бы только Барсов — ему бы в моей однушке в тридцать два квадрата в принципе развернуться негде было бы.
— Правда, не понимаешь? — шепотом спросил и выразительный взгляд на мои губы бросил.
Я смущенно отвернулась и слезла с его колен. Женя был привлекательным мужчиной: я слышала, что в зале о нем шептались гимнастки постарше и тренера помоложе. Но он оставался неприступен для них.
